95 >

ее вине не состоялся. Моя квартирантка взяла наследницу Горанова под  свою
опеку уже в торговом зале -  это,  непонятно  почему,  страшно  раздражает
всегда спокойную Флору. Она отвозит ее на виллу, помогает устроиться там -
словом, проявляет материнскую заботу о бедной сиротке, которая,  вероятно,
годика на два старше ее самой.
   - А почему вы так настаиваете,  чтобы  она  прогнала  этого  Пенефа?  -
спрашиваю я, когда Розмари рассказала о своей беседе с Виолетой.
   - Сама не знаю... Просто он мне несимпатичен.
   - Просто вы говорите вздор, - говорю я.  -  Разумеется,  я  не  требую,
чтобы вы отчитывались передо мной, но зачем же нести заведомую чушь?
   - А вы всегда искренни со мной, Пьер?
   - Не вижу причины быть  неискренним.  Насколько  я  знаю,  в  поставках
рыбных консервов вы мне не конкурент.
   - А вы не допускаете, что  я  могу  быть  вашим  конкурентом  в  чем-то
другом?
   - Это исключено.
   Мои слова звучат с откровенной категоричностью.  Не  стану  утверждать,
что я всегда искренен с Розмари,  но  эта  реплика  в  самом  деле  вполне
откровенна, и моя собеседница это понимает.
   - Я рада это слышать, - говорит она как бы сама себе.
   - Чему тут особенно радоваться?
   - Как чему? От Пенефа, к примеру, такого не дождешься.
   - Где перекрещиваются интересы Пенефа и ваши?
   - Откуда я знаю? Спросите у  него.  Во  всяком  случае,  у  меня  такое
чувство, что он меня ненавидит и вместе с Флорой строит козни против меня.
   - В связи с виллой?
   - Очевидно.
   -  Что  ж,  теперь  можете  быть  спокойны:  этого  повода  больше   не
существует.
   Она смотрит на меня задумчиво, как бы что-то  соображая.  Потом  делает
два шага в мою сторону, словно  решив  в  чем-то  мне  открыться.  Однако,
похоже, отказывается от своего намерения, садится на диван, по обыкновению
закинув ногу на ногу, и тяжело вздыхает:
   - Ох, как я нуждаюсь в дружеской поддержке!..
   - Скажите, кого я должен убить? - спрашиваю я с готовностью.
   Но так как она продолжает сидеть, глубоко задумавшись, мне  не  хочется
мешать ей, и я поднимаюсь к себе наверх.
   Итак, оказавшись у себя в комнате, я  по  привычке  заглядываю  в  щель
между шторами. Внизу, в холле  Виолеты,  горит  свет,  но  шторы  опущены.
Вверху, у Пенева, тоже горит свет, но и там окна зашторены.  С  ума  можно
сойти от этих штор.
   Я сажусь на кровать, не включая свет. Не знаю, как у других, но,  когда
вокруг мрак, у меня  такое  чувство,  что  голова  моя  светлеет.  Розмари

Следующая

95 >