Богумил Райнов. Тайфуны с ласковыми именами - 5
90 >
священника, читающего проповедь, с той лишь разницей, что вызывает почтительность паствы не крестом божьим, а костяным молотком. - Видали? - шепчет мне Розмари, когда отчетливый стук молотка оповещает конец состязания. - Его купили всего за пятьдесят тысяч. - Но ведь это самый обычный барак, - пытаюсь я охладить ее азарт. - Велика важность, вы увидите... Ей не удается закончить фразу, потому что в этот же миг мы с нею действительно видим нечто такое, что достойно внимания: сквозь немногочисленную публику протискивается Пенев, останавливается недалеко от нас и дружески приветствует Розмари. Она отвечает ему с вполне объяснимым холодком, едва заметно кивнув головой. Всегда одетый в высшей степени безвкусно, эмигрант на сей раз превзошел самого себя - вероятно, в честь торжественного события: он в спортивном костюме оливково-зеленого цвета в лиловую полоску и в желтой клетчатой рубашке, а галстук, завязанный большим узлом, представляет глазам окружающих такое буйство красок, что и описать трудно. Второе по списку строение почти столь же убого, как и первое, и после непродолжительного пререкания двух торгашей резкий стук молотка фиксирует покупку на шестидесяти тысячах. - Видали? И эта тоже... - шепчет мне Розмари. Однако она и в этот раз не успевает закончить фразу и устремляет взгляд направо, где появились еще два конкурента, один из которых на целую голову выше окружающих. Это - Ральф и Флора. - До чего же нахальна эта немка... - бормочет моя квартирантка. Но уже через мгновение она оснащает свое лицо весьма любезной улыбкой - они заметили нас. Змеиной улыбкой, на которую Флора не может не ответить взаимностью. И чтобы выиграть этот поединок на расстоянии хотя бы с минимальным счетом, Розмари хватает меня под руку, как бы говоря: "У меня есть союзник!" - ведь немка не может сделать то же самое, поскольку Бэнтон не создан для интимностей. Впрочем, я тоже не создан для интимностей, но кого это интересует? Моя бедная квартирантка. Ей, похоже, невдомек, что и Флора в свою очередь полагается на союзника. Или упускает из виду, что, сядь мы с американцем друг против друга считать наши деньги, мне своих лучше вообще не показывать. После продажи двух других столь же скромных недвижимостей приходит наконец очередь нашей. Комиссар указывает на выставленные в углу снимки - здесь все объекты представлены фотоснимками, хотя никто не проявляет к ним