69 >

Особенно при затяжной игре.
   - А почему вы не можете согласиться с тем, что у меня свое отношение  к
жизни?
   - Какое именно?
   -  Совершенно  непохожее  на  ваше.  Вы  гонитесь  за  ветром.   Вполне
естественный порыв, не отрицаю. Человек всегда склонен гнаться за тем, что
ускользает от него.
   -  Ну  хорошо,  а  вы?  -  спрашивает  она,  вытягиваясь  на  диване  и
бесцеремонно занося на столик ноги, обутые в туфли на толстенных каблуках,
представляющие с некоторых пор крик моды.
   - Я? Возможно, в определенном возрасте я тоже был неравнодушен к такому
виду спорта. Но почему вы не хотите поверить,  что  я  давно  стал  совсем
другим и мы с вами смотрим на вещи совершенно по-разному? Вы бегаете, а  я
сижу смирно. Такой  взгляд  на  вещи  ведь  тоже  возможен:  если  желание
недостижимо, не проще ли махнуть на него рукой? Раз  непомерные  претензии
связаны с риском и приводят к банкротству, да пошли они  ко  всем  чертям!
Зачем иметь собственную виллу, когда я могу снять ее? К  чему  мне  десять
комнат, если  меня  устраивают  две?  Какой  смысл  стремиться  к  большим
барышам, если необходимое я зарабатываю без особого труда?
   Она слушает меня с отсутствующим видом, словно думает совсем о  другом.
Я уверен, ни о чем другом она не думает, но пока не могу  понять,  чем  же
она сейчас занята: то  ли  силится  понять  мое  жизненное  кредо,  то  ли
старается разобраться, кто я есть на самом деле. Ведь человек, вынужденный
выдавать себя за другого, - тот же актер. Только актер скрывающий, что  он
актер, попадает в довольно затруднительное положение на виду  у  одного  и
того же зрителя.
   - Может быть, вы правы, - произносит она наконец с усталым видом. -  Но
это ваша правда. Досадная правда этого досадного мира. Потому-то для  меня
все же привлекательней мираж.
   Она медленно встает, подавляя зевок, и направляется к спальне, не забыв
пожелать мне спокойной ночи. Я в  свою  очередь  поднимаюсь  по  лестнице,
говоря ей вслед, что и ее банальный мираж,  и  мои  плебейские  рецепты  в
конечном итоге друг друга стоят.
   Разумеется, я разыгрываю роль. Однако стоит мне задуматься  на  минуту,
что эта сонная апатия без всякой  надежды  на  пробуждение  -  прискорбная
реальность, как меня начинает мутить. Хорошо, если тут роль виновата, а не
яичница. Мне показалось, яйца были не совсем свежие.
   Моя миниатюрная подзорная труба направлена на  худое  морщинистое  лицо
человека, стоящего  на  террасе.  Свет,  процеживающийся  сквозь  тканевые

Следующая

69 >