65 >

опасения рассеялись.
   Мне трудно представить, как сейчас выглядит Борислав, во всяком случае,
он не станет ходить в прохудившихся джинсах: так же, как я, он  скрывается
за фасадом делового человека, с той лишь разницей, что делает деньги не на
торговом поприще, а в какой-то авиакомпании. Живет он  по  другую  сторону
реки, в Кирхенфельде,  и  в  силу  чисто  случайного  совпадения  одну  из
мансардных комнатушек того самого дома, где находится его уютная квартира,
занимает Боян. Мне трудно представить,  каким  способом  они  поддерживают
связь между собой, но я уверен, что она у них достаточно надежна и в  этом
они не испытывают затруднений.
   Авторучка во внутреннем кармане моего пиджака  издает  сухой  треск,  я
слышу тихий голос парня:
   - "Вольво" три.
   - Четыре, - говорю в ответ.
   Принято. В  машине-тайнике  меня  ждет  очередное  послание,  но  я  не
собираюсь на него отвечать. О чем мне писать? Что у меня  все  в  порядке?
Или наоборот? Раз никаких перемен нет, одинаково уместно и то и Другое.
   Справка, с которой я час спустя возвращаюсь к себе на виллу и тороплюсь
уединиться в  пустой  библиотеке,  касается  Горанова.  Наконец-то.  Чтобы
установить  его  личность,   потребовалось   провести   целые   изыскания,
потревожить многолетние слои архивной пыли. Чтобы  в  конце  концов  стало
ясно, что Горанов - это вовсе не Горанов.
   Вероятно,  чтобы  прийти  к  окончательному  выводу,  Центру   пришлось
прибегнуть к методу элиминации. Сваливаешь в одну кучу сведения  обо  всех
подозрительных личностях, сбежавших или исчезнувших, и начинаешь разбирать
ее, следуя принципу исключения: не этот, и не  этот,  и,  конечно  же,  не
этот, и так далее, пока на месте огромной кипы  не  останется  всего  лишь
несколько подонков. Теперь надо выяснить,  на  котором  из  этих  подонков
следует остановиться.
   Выбор  пал  на  Бориса  Ганева,  рьяного   служаку   военной   разведки
предреволюционной  поры.  Хотя  между   военной   разведкой   и   полицией
существовала  обычная   вражда,   справка   свидетельствует,   что   Ганев
принадлежал не столько военным, сколько Гешеву. А может быть,  не  столько
Гешеву, сколько фашистской охранке. А вероятнее всего, не столько охранке,
сколько гестапо. В общем, тип довольно  сложный,  опиравшийся  на  широкую
агентурную сеть. Сложный и,  должно  быть,  неглупый,  раз  ему  удавалось
служить стольким хозяевам.
   Предположение,  что  Ганев  был   неглуп,   подкрепляется   еще   одним

Следующая

65 >