64 >

тихо упрекает меня Розмари, когда мы по лесу возвращаемся домой.
   - Что было делать, если интеллектуальный всплеск на уровне этого синего
половика чуть не захлестнул меня.
   - Однако это не основание все время называть хозяина госпожой...
   - Вот оно что. Откуда я мог знать... У этого типа голос более тонкий.
   - Чем же он виноват что у его жены такой низкий  тембр?  Нет,  вы  явно
перестарались.
   Спор о том, в какой мере я перестарался, продолжается. Наконец мы дома.
Съев неизбежную яичницу с ветчиной, мы проводим какое-то время в холле,  я
перед телевизором, а Розмари, конечно  же,  над  своими  альбомами,  после
чего, как всегда, ложимся спать, с той лишь разницей, что спим мы теперь в
одной постели, в комнате моей квартирантки, и что  к  привычной  программе
добавился  небольшой  аттракцион,  который   тоже   начинает   становиться
привычным.
   - Перемена... - любит помечтать Розмари. Я  тоже  мечтаю  о  переменах,
хотя и про себя, но какая от этого  польза?  Перемены  выражаются  лишь  в
календарных датах. Время бежит, сменяются  недели,  а  в  ситуации  ничего
нового: топчемся на месте.
   День заметно прибавился, и, когда  в  условленное  время  я  подхожу  к
парапету террасы, мне отчетливо видна внизу фигура высокого худого  парня.
И как всегда, я чувствую присутствие рядом с собой еще одного  человека  -
моего покойного друга Любо Ангелова. Потому что стоящий на нижней площадке
парень - его сын, Боян.
   Боян одет все по той же моде, какой следуют супруги-экстремисты, но что
поделаешь: он студент - действительный и мнимый,  как  моя  Розмари,  -  и
приходится одеваться,  сообразуясь  с  показной  экстравагантностью  своих
товарищей. Эта пошлая экстравагантность делает его  не  столь  заметным  в
толпе эмансипированной молодежи.
   И мне чудится, будто я слышу голос Любо:
   - Что это ты его так вырядил?
   - Почему я? Они сами это  делают.  Но  если  не  обращать  внимания  на
длинные волосы и синие джинсы, то они ничем особенно не отличаются от нас.
   - Больно они изнеженны, - замечает Любо.
   -  А  может,  мы  были  чересчур  загрубевшими?  Преследовать  неделями
бандитов в горах... Дело давнее...
   - Неженки они, браток. Так что смотри,  как  бы  мы  его  не  упустили,
нашего.
   - Ты мог бы этого не говорить. Я  понимаю,  новичок  всегда  опасен.  И
прежде всего для самого себя.
   Любо замолкает, руководствуясь сознанием, что  всякое  вмешательство  с
профессиональной точки зрения нежелательно, но вовсе не  потому,  что  его

Следующая

64 >