55 >

предвестники бедствия, нависшего над всем человечеством?
   - Трудный вопрос... - неуверенно отвечаю я, делая  знак  Феличе,  чтобы
нес счет.
   Наступает момент, когда Бенато не без сожаления вынужден меня покинуть,
так как его ждет важная встреча с каким-то греческим  торговцем  маслинами
(я, конечно, понимаю, что встреча эта - с собственной постелью),  так  что
я, как обычно, остаюсь в конторе один между календарями двух  авиакомпаний
и перед стопой утренних газет. Однако в  этот  раз  я  задерживаюсь  здесь
дольше обычного. По пятницам я всегда  несколько  засиживаюсь  в  конторе.
Вместо того чтобы бродить по улицам  с  риском  нарваться  на  кого-нибудь
вроде моей дорогой  Розмари,  я  предпочитаю  отправиться  прямо  к  месту
встречи.
   Пятница. Суеверные люди считают ее несчастливым  днем.  Но  чем-то  она
удобна: завтра уик-энд, все торопятся пораньше сделать покупки и вернуться
домой. Улицы пустеют рано. Самое время для встреч.
   Выхожу на Бундесплац, где возвышается  потемневшее  от  времени  здание
парламента - цитадель демократии, надежно защищенная цитаделями  капитала:
слева - Кантональный банк, справа - Национальный банк, а спереди  -  Креди
Сюис и Шпаркассе. Обогнув парламент, спускаюсь вниз, к мосту, по  которому
я всегда возвращаюсь домой. Только на сей раз мне  необходимо  задержаться
на этом берегу. Я уже говорил, что Берн имеет как бы два этажа, и не лишне
добавить, что в этом месте, между верхним и нижним  этажами  вычерчиваются
одна над другой - или, если угодно,  одна  под  другой  -  узкие  террасы,
соединяющиеся между собой небольшими лестницами.
   В этот уже мертвый час апрельских сумерек и в эту сырую ветреную погоду
вокруг ни души. Опершись на каменный парапет верхней террасы,  я  окидываю
взглядом нижнюю. В полумраке маячит длинная худая фигура нашего  паренька.
И как всегда в таких случаях, мне кажется, что рядом  со  мной  стоит  мой
покойный друг Любо Ангелов. Ведь паренек на  нижней  террасе  -  его  сын,
Боян.
   Любо ничего не говорит, привыкнув еще  при  жизни  смотреть  на  все  с
профессиональной точки  зрения.  Но  привычка  привычкой,  а  родительское
чувство тоже что-нибудь да значит, не может он не наведаться сюда,  в  это
место, где его сын делает первые  шаги.  Любо  молчит,  а  в  моей  памяти
всплывают те далекие годы, когда он меня учил делать  первые  шаги,  точно
так  же  как  я  сегодня  помогаю  его  сыну  встать  на  многотрудный   и
неприветливый путь разведчика. Пройдет, сколько ему  суждено,  и  передаст

Следующая

55 >