49 >

партнершу, которая даже благоволит сказать мне:
   - Очень сожалею, Пьер, но мне в голову не  пришло,  что  тузы  способны
принести вам две сотни.
   - Не стоит сожалеть. Я с истинным наслаждением наблюдал,  как  лихо  вы
разыгрывали конечную партию, - галантно отвечаю я, даже чересчур галантно,
потому что никакой лихости в ее игре не было, да и при такой  карте  любой
дурак мог выиграть.
   - Ну, вы довольны? - спрашиваю, когда и  второй  манш  заканчивается  в
нашу пользу.
   - Чему тут радоваться, - отвечает Розмари. - С Флорой вы выиграли  раза
в три больше. Значит, вы любите Флору больше меня.
   - А может, и я  его  люблю  больше,  чем  вы,  дорогая,  -  невозмутимо
вставляет немка.
   Так или иначе, закуска сейчас важнее, чем любовь, и мы  отправляемся  к
длинному буфету, где наряду с рекламными, фарфоровыми, расставлены тарелки
и попроще, с виду совсем плоские, заваленные мясом и  зеленью.  Практицизм
немки находит свое выражение  и  на  поприще  кулинарного  искусства.  Она
предлагает нам не так много, зато все достаточно вкусное, хотя нет в  этом
ни  расточительных  импровизаций  Розмари,  ни  дорогостоящего  гурманства
американца, который заказывает  закуски  для  своих  вечеров  в  ближайшем
ресторане.
   - Будьте великодушны, ешьте сколько влезет! Иначе  мне  придется  самой
целую неделю доедать все это добро, - подбадривает нас  немка,  у  которой
вошло в привычку  поддерживать  светский  разговор,  пренебрегая  светским
тоном.
   И мы едим, сколько в силах съесть,  после  чего  снова  принимаемся  за
карты, и в соответствии с правилом  "повезет,  так  повезет"  я  продолжаю
выигрывать, и первый мой выигрыш опять с Розмари, хотя, будь  ты  неладно,
он и в этот раз намного меньше того, какой мне достался час спустя,  когда
моей напарницей стала немка.
   - Теперь уже сомнений быть не может: вы и в самом  деле  больше  любите
Флору, чем меня, - констатирует моя квартирантка.
   - В три раза больше, - уточняет хозяйка дома,  чтобы  подлить  масла  в
огонь и подчеркнуть, как внушительна наша общая победа.
   И ее миндалевидные лазурно-голубые глаза смотрят на  меня  так,  словно
она, после стольких встреч, впервые меня  заметила.  Этот  взгляд  мог  бы
пробудить во мне кое-какие мысли, будь я любитель столь большого формата и
не знай я того, о чем, может быть, не подозревает Розмари: что  эта  самая
Флора, кокетничающая своей холодностью и независимостью, уже  завела  себе
приятеля.
   - А немка изрядно действовала мне на нервы, - признается Розмари, когда

Следующая

49 >