Богумил Райнов. Тайфуны с ласковыми именами - 2
33 >
рассуждения не совсем искренние, говорит о многом. - Скучаете? Традиция этого вопроса, задаваемого моей квартиранткой всякий раз, когда она возвращается из города, восходит к первой неделе нашего мирного сосуществования. Но, говоря о нашем мирном сосуществовании, я не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Потому что если дама следует правилу "не приставать к хозяину", то я со своей стороны соблюдаю принцип "не задевать квартирантку". Итак: - Скучаете? Этот вопрос был мне задан еще в конце первой недели. - Нисколько, по крайней мере сейчас, - говорю в ответ. - Только что смотрел "Черное досье". - О Пьер! Перестаньте наконец паясничать с этим вашим досье. Я вас уже достаточно хорошо знаю, чтобы понять, что телевизор вам служит главным образом для освещения. - Не надо было говорить, что я ничего не смыслю в импрессионизме, - замечаю я с унылым видом. - Непростительная ошибка. Вы раз и навсегда причислили меня к категории законченных тупиц. - Вовсе нет. Законченные тупицы не способны скучать. - Откуда вы взяли, что я скучаю? - Невольно приходишь к такому заключению. По саду вы не гуляете, в кафе у остановки не ходите, гостей не принимаете, в карты не играете, поваренную книгу не изучаете, гимнастикой по утрам не занимаетесь... Словом, вы не способны окунуться в скучную жизнь этого квартала. А раз не способны, значит, скучаете. - Только не в вашем присутствии. - Благодарю. Но это не ответ. Потом добавляет, уже иным тоном - она имеет обыкновение неожиданно менять тон: - А может, секрет именно в том и состоит, чтобы погрузиться в царящую вокруг летаргию? Раз уж плывешь по течению и обречена плыть до конца, разумнее всего расслабиться и не оказывать никакого сопротивления... - Вот и расслабляйтесь, кто вам мешает, - примирительно соглашаюсь я. - Кто? - восклицает она опять другим тоном. - Желания, стремления, мысль о том, что я могла бы столько увидеть и столько пережить, вместо того чтобы прозябать в этом глухом квартале среди холмистой бернской провинции. - Не впадайте в хандру, - советую я. - Люди подыхают от тоски не только в бернской провинции. - Да, и все из-за того, что свыклись со своим углом и не мыслят иной жизни. Одно и то же - пусть это будет даже индейка с апельсинами, - повтори его раз пять, станет в тягость. А секрет состоит в том, чтобы вовремя отказаться от того, что может стать в тягость, и избрать нечто