26 >

переселиться на тот свет все их близкие. Ему наверняка уже  перевалило  за
шестьдесят, но, несмотря на седину  и  потускневший  взгляд,  он  едва  ли
достиг следующего десятка. Рубленые складки образуют на его  лице  гримасу
недовольства или страдания,  словно  его  изводит  не  очень  сильная,  но
непрекращающаяся зубная боль.
   Одетый в поношенный халат вишневого цвета,  он  обычно  читает  газету,
лежа на диване, или  медленно  ходит  взад-вперед,  словно  вымеряя  длину
холла. Когда длина холла его не интересует, он убивает время  за  картами.
Его единственный партнер в этих случаях - Пенев.
   Пенев тоже с виду анемичный и  болезненный,  но  до  старости  ему  еще
далеко - по уже имеющимся у меня сведениям,  вот-вот  стукнет  сорок.  Что
касается данных о его лице, длинном и бескровном, то они  весьма  смутные,
так что вы легко могли бы несколькими годками ошибиться в  ту  или  другую
сторону. Во всем его облике сказывается что-то  острое:  в  крутом  изломе
бровей, в носе, вытянутом, словно птичий клюв, в заостренном подбородке, в
колючем взгляде маленьких черных глаз.  В  углу  бледных,  бескровных  губ
неизменно торчит сигарета. Незажженная сигарета. Иногда он ее вынимает изо
рта и бросает в пепельницу, но вскоре на ее месте появляется  новая,  тоже
незажженная. Видимо, Горанов не разрешает ему курить. А  может,  врачи  не
разрешают.
   Иногда старик резко оборачивается и глядит в  окно,  а  порой  и  Пенев
следует его примеру, словно за  темным  окном  таится  нечто  неведомое  и
нежеланное. Потом игра продолжается. Продолжается обычно  до  одиннадцати,
когда оба бросают карты, а побежденный выкладывает  какой-нибудь  банкнот.
Покидая холл, партнеры гасят свет. Этим привычный спектакль кончается.
   Пустой и досадный спектакль, вполне под стать этому  тихому  и  сонному
месту, где при необходимости вы могли бы несколько  успокоить  свои  нервы
или расстроить их еще больше. И вполне под стать милому старому Берну, где
после восьми часов улицы пустеют и где единственно  возможное  приключение
состоит в том, что Бенато прольет на ваш костюм миланский соус или прожжет
вам рукав своей сигаретой.
   Прошло целых две недели, пока однажды утром случилось нечто  необычное.
У моей двери раздался звонок. Не  у  черного  хода,  куда  мои  поставщики
приносят продукты, а у парадного. Открыв, я  оказываюсь  лицом  к  лицу  с
молодой дамой. Не подумайте, что речь идет о самке типа голливудских,  чье
появление лишает героя рассудка. Дама без особых примет - словом, из  тех,

Следующая

26 >