71 >

поплатился за легкомыслие. Приговор над ним приведен в исполнение,  а  его
место занял другой человек. Этот человек - я, и  я  должен  нести  двойное
бремя:   ответственность   за   убийство,   которого   не   совершал,    и
ответственность  за  операцию,  проводить  которую  должны  были   другие.
Перспектива блестящая,  ничего  не  скажешь.  Как  это  выразилась  Дорис?
Сначала - гашиш, а потом - пуля.
     Некоторое время я колеблюсь, какую позицию занять при таком положении
вещей: позицию пессимиста ("дела плохи")  или  позицию  оптимиста  ("могло
быть  и  хуже");  потом  замечаю,  что  посередине   между   этими   двумя
непримиримыми позициями возник силуэт молодого человека с бледным лицом, в
черном плаще и черной шляпе; ни дать ни взять "погребальный" Райт,  с  той
разницей, что от него веет не  цветущей  сиренью,  а  холодным  дуновением
смерти.
     Я заметил его в один из первых дней моего шатания по Дрейк-стрит.  Он
стоял у книжной витрины, лениво жевал  жвачку  и  рассматривал  журналы  с
видом человека, которому нечем заняться. Он посмотрел в мою сторону, но не
проявил ко  мне  никакого  внимания,  а  повернулся  и  вошел  в  магазин.
Наверное, просто не узнал меня. Но я его узнал,  правда  видел  я  его  не
дольше минуты - в вагоне поезда;  он  стоял  напротив  меня  и  стрелял  в
Борислава.
     Я подозревал, что это и есть наемный убийца шефа, а от Дрейка  узнал,
что его зовут Марк. Ни из какого другого источника я не мог бы узнать  его
имя; никто никогда к нему не обращался; никто о нем не  говорил.  Люди  не
любят говорить о смерти, а Марк на этой улице был  олицетворением  смерти.
Или, если угодно, он был ее чрезвычайным и полномочным послом.
     Иногда я видел, как в час  обеденного  наплыва  публики  он  стоит  в
магазине мистера Оливера и лениво  листает  какой-то  журнал,  пережевывая
вечную жвачку. Я встречал его в кафе, где  он  стоял  у  медной  стойки  и
лениво тянул кока-колу, один-одинешенек, будто между ним и словоохотливыми
потребителями  гиннес  пролегли  целые  километры.  Или  замечал,  как  он
бесцельно слоняется по  Дрейк-стрит.  Кажется,  это  и  было  его  главным
занятием - шататься по улице и зевать по сторонам;  даже  профессиональный
убийца не может заниматься убийствами по восемь часов в день, а страстей у
него, кажется,  не  было  никаких,  даже  самых  распространенных.  Жвачка
заменяла ему спиртное, а картинки в журналах - женщин.
     Лет ему, пожалуй, около тридцати, но у него лицо без возраста,  худое

Следующая

71 >