155 >

из ума...
     - Что вы, я не имел в виду ничего подобного, - спешу заверить его я.
     - Имели, дружище, имели, - он грозит мне пальцем. - Ну да ладно, я не
злопамятен.
     Затем он возвращается к главной теме:
     - Ну как, Питер, у вас найдется сил пережить такое?
     - О чем вы?
     - Все о том же - о необходимости распрощаться с Ларкиным. О чем еще я
могу говорить?
     - Не забывайте, что Ларкин - человек ЦРУ.
     - Как я могу забыть такое! Именно по этой причине мы  устроим  в  его
честь скромную тризну.
     - У ЦРУ руки длинные, мистер Дрейк.
     - Не настолько, Питер, чтобы  дотянуться  до  Дрейк-стрит.  Здесь,  в
Сохо, ЦРУ не котируется, дружище. Здесь мы привыкли обходиться без ЦРУ.
     Он опять подходит к бару, чтобы налить себе очередную дозу.
     - Запаситесь, стало быть, нужным самообладанием, Питер,  и  обуздайте
свою скорбь. Вы ведь знаете, я тоже человек чувствительный, но наши эмоции
не должны идти вразрез с чувством долга и справедливости. Не то все пойдет
прахом.
     Дрейк отпивает глоток виски, не  потрудившись  бросить  в  него  лед,
затем опять  усаживается  в  кресло  напротив  и  принимается  за  любимое
занятие: любовно развернув сигару, он старательно обрезает ее. Покончив  с
этим, он погружается в раздумья и облака дыма.
     - Ах, это вы,  Ларкин!  -  радушно  восклицает  Дрейк,  когда  спустя
четверть часа американец входит к нему в кабинет. -  Прошу  прощения,  что
разрешил себе вторично обеспокоить вас, но совсем недавно выяснились новые
подробности, нужно кое-что уточнить. Что же вы стоите? Присаживайтесь.
     Ларкин садится на  диван,  на  котором  не  так  давно  располагалась
грациозная  Бренда,  где  ему  знать,   что   занимать   место   человека,
переселившегося в мир  иной,  не  рекомендуется.  Садится  и  застывает  в
привычной позе с неподвижным выражением смуглого  худощавого  лица.  Долго
ждать не приходится, шеф склоняется к письменному столу и включает запись.
     Приятно  иметь  дело  с  профессионалом.  В  течение  всего   времени
прослушивания магнитофонной записи его разговора с Мортоном выражение лица
Ларкина  остается  абсолютно   неподвижным,   и   только   по   чрезмерной
напряженности взгляда можно догадаться о том, что он сосредоточенно думает
над тем, как выйти сухим из воды, как более  приемлемо  истолковать  смысл
воспроизводимых фраз.
     - Ну что, придумали свою версию? - добродушно спрашивает рыжий  после
того, как раздалось ровное шипение, означающее конец прослушивания.

Следующая

155 >