116 >

     - Я иду одеваться. Что  вы  хотите  послушать?  Поставить  что-нибудь
веселое? Отвлечетесь от грустных мыслей о всеобщей доброй тетушке.
     - Нет, не надо. От веселых  мыслей  у  меня  портится  настроение.  К
сожалению, грустная мелодия не в состоянии меня развеселить. Вообще,  всем
мелодиям я предпочитаю тишину.
     - Полная глухота  к  музыке!  -  констатирует  Линда,  направляясь  к
дальней части холла, служащей ей спальней.
     - Совершенно верно. У меня нет никакого влечениям к  песням.  Зато  к
певицам, особенно к некоторым...
     -  Молчите,  притворщик!  -  укоряет  меня  Линда  и  принимается  за
обременительное женское дело - одевание.
     Когда мы выходим на улицу, дождь уже  перестал.  Ветер  быстро  гонит
низкие мокрые тучи  далеко  за  горизонт.  Мы  пересекаем  Черинг-кросс  и
направляемся к Пикадилли.
     - Скажите, Питер, почему  Райт  решил  покончить  с  вами?  Ведь  его
ревность - это блеф! - интересуется моя спутница.
     - Почему же? Ревность Райта существует  на  самом  деле,  только  эта
ревность на служебной почве.
     - Вы собираетесь его вытеснить?
     - И не думаю!  Просто  сейчас  я  нужнее  Дрейку,  чем  Райт,  и  шеф
предпочитает обсуждать разные вопросы со мной, а не с ним.
     Линда долго молчит, молчу и я. Мокрый асфальт Шетсбери-авеню  блестит
под ногами. Линда первой нарушает молчание.
     - Я еще ни разу не спрашивала вас об этом. И вы, конечно,  можете  не
отвечать на мой вопрос. Неужели вы решили навсегда соединить свою жизнь  с
этим ужасным человеком, Питер?
     - "Навсегда... Соединить свою жизнь!" Оставьте эти высокие слова! Что
значит "навсегда"? И зачем  копаться  в  завтрашнем  дне,  когда  вы  сами
прекрасно знаете, что это завтра - штука весьма ненадежная?
     До самой площади Линда не раскрывает рта.
     - Нет, я не могу вас понять, - наконец произносит она. - Вы вторглись
в этот квартал и упрямо держитесь за него, будто решили покончить с  собой
и хотите выдать самоубийство за несчастный  случай.  Нет,  Питер,  честное
слово, я вас совсем не понимаю.


     На следующее утро меня снова вызывают к шефу  -  оказывается,  затем,
чтобы он мог выполнить высокогуманную и миролюбивую миссию.
     - Дорогой мой,  нужно  сгладить  конфликт  между  вами  и  Райтом,  -
заявляет он. - Я знаю, что кроме служебного долга у людей бывают и  личные
чувства, но я не желаю, чтобы одно мешало другому.
     - Лично я не имею ничего против вашего секретаря, -  поспешно  уверяю

Следующая

116 >