115 >

прочее; кончается же ее день тогда, когда порядочные  люди  видят  десятый
сон, самый сладкий, как любой десерт.
     -  Вы  что-то  сегодня  мрачны,  Питер,  -  замечает  Линда  к  концу
пиршества. - Что вас угнетает - плохая погода? Или вы вчера выпили лишнее?
     - Нет, такие мелочи меня не трогают. Меня беспокоят  некоторые  мысли
философского порядка. Например, мысль о смерти.
     Линда испытующе смотрит на меня. О, эти сине-зеленые глаза, в которых
так легко утонуть без следа! Но она пытается понять, кому  адресованы  мои
слова - ей или скрытому где-то поблизости микрофону.
     - И откуда у вас такие серьезные размышления?
     - Сам не знаю. Возможно, сама жизнь настраивает на  философский  лад.
Вчера, например, я на сантиметр разминулся со всеобщей доброй  тетушкой  -
смертью.
     И я коротко рассказываю Линде, что произошло накануне  между  мной  и
Райтом, заключая свой рассказ следующим заявлением:
     - Я не знал, что близость с вами придется  оплачивать  такой  дорогой
ценой. Что ж, это понятно. Женщина вашего уровня...
     - Не говорите глупостей, Питер! Между  мной  и  этим  Райтом  никогда
ничего не было! Вы слышите, абсолютно ничего!
     Я пожимаю плечами.
     - Это ваше дело. У меня нет оснований не верить вам. Но можно  любить
на расстоянии. И ревновать на расстоянии.
     - Чтобы Райт ревновал меня? - восклицает Линда.  -  Дорогой  мой,  вы
совершенно не в курсе дела! Наверное, вы один во всем квартале не  знаете,
что к чему. Всему свету известно, что Райт по уши влюблен в Бренду!
     - Всему свету, кроме Дрейка.
     - Я уверена, что Дрейк знает. Он просто закрывает на это глаза.
     - Не совсем, - замечаю я.  -  Если  судить  по  его  довольно  грубым
намекам тогда, вечером...
     Линда снова принимается за еду, вернее, за ее завершение в виде куска
шоколадного торта, увенчанного пышной шапкой крема.
     - Намеки Дрейка - составная часть его юмора, - замечает она.
     - А что, если шеф только подозревает Бренду и ничего не  знает  о  ее
связи с Райтом?
     - Ох, Питер, довольно, - неохотно отзывается Линда. - В конце концов,
Бренда - не принцесса Монако, чтобы столько говорить о ней.
     Наш разговор явно не по вкусу хозяйке, нетрудно угадать почему.  Она,
очевидно, не забыла, что все наши разговоры записываются на пленку,  и  не
желает раздражать шефа копанием в его личной жизни.  Но  я  не  прочь  его
подразнить - хотя бы просто для того, чтобы показать, будто не  подозреваю
о наличии в квартире Линды соответствующего устройства.

Следующая

115 >