Богумил Райнов. Большая скука - 6
97 >
записанных в моей памяти при просмотре маленьких объявлений в
"Экстрабладет". Человек за рулем все же решил пренебречь неприятностями,
которые сулит езда в неизвестность.
После того как мы дважды справлялись у полицейских на перекрестках и
после того как мы дважды обращались с расспросами к случайным прохожим,
шофер останавливается на какой-то глухой улочке не менее глухих кварталов.
Отпускаю машину с риском остаться без средств отступления, вхожу в
неприбранный подъезд дома N_12 и поднимаюсь по узкой неосвещенной
лестнице.
Пятнадцать минут спустя я уже снова на улице, в этом мире, полном
загадок, точнее, в этом почти незнакомом пригороде. Почти, но не совсем,
потому что, пока ехал на такси, я успел зафиксировать в памяти несколько
ориентиров, и прежде всего небольшую площадь с автобусной остановкой и
гаражом, снабженным огромной, проржавевшей от датских дождей вывеской:
"Прокат автомобилей". В этом городе, где расстояния так же ощутимы, как и
цены на такси, "Прокат автомобилей" - полезная вещь, заслуживающая самого
серьезного внимания.
И я направляюсь к гаражу, бесстрашно ныряю под триумфальную арку с
ветхой вывеской, и перед моими глазами встает целая гора таратаек, начисто
выпотрошенных. Будем надеяться, что даваемые напрокат автомобили подбирают
не здесь.
Мой взгляд падает на небольшую площадку, свободную от покойников и
украшенную двумя желтыми бензоколонками "Шелл". Немного в стороне темнеет
фасад не то конюшни, не то угольного склада.
Пользуясь скудным теплом полуденного солнца, двое мужчин
расположились на скамейке у барака и обедают. Если не считать нескольких
ломтиков колбасы, обед состоит в основном из прославленного датского пива.
Возлияния, судя по числу бутылок "Тюборг", расставленных вдоль скамейки и
под нею, поистине обильные.
Мужчина помоложе, со светлыми голубыми глазами и копной волос, словно
сделанных из свежей соломы, замечает мое присутствие и что-то тихо говорит
на родном языке - вероятно, "что вам угодно". Сообразив, что я иностранец,
он повторяет вопрос на плохом английском и, поняв, что мне угодно получить
машину напрокат, информирует того, что постарше, опять на родном языке.
Тот кивает и делает рукой широкий жест с тем добродушием, которое бывает
свойственно человеку, довольному своим обедом. Отрадно все же, что рука
его указывает не на братскую могилу таратаек, а на зияющую пасть конюшни.
