92 >

истории  с  листовками,  все  ограничилось  тем,  что  нас   оставили   на
подозрении. Тайная группа тут же распалась. Каждый из нас был убежден, что
кто-то из двух других - предатель, а кто станет готовить революцию  вместе
с предателем? Гарри и Дику и в голову не пришло, что мистер,  назовем  его
Дэвис, тоже был в курсе дела, а если бы они и сообразили, то едва ли могли
бы допустить, что Дэвис способен совершить донос. А  вот  я  допускал,  и,
может быть, именно потому, что  сентиментальное  приключение  уже  малость
подорвало мою слепую веру в любимого учителя.
     Сеймур снова меняет позу и снова закуривает.
     - Я и в самом деле вам не надоедаю?
     - Вы, наверно, считаете, что и другим все так же надоедает, как  вам?
- спрашиваю в свою очередь.
     - Не знаю, случилось ли с вами такое, но, когда чувство,  которым  вы
очень дорожите, начинает колебаться, у вас появляется властное  стремление
расшатать его вконец, вырвать с корнем и  выбросить  к  чертовой  бабушке.
Начеркал я собственноручно один лозунг против университетского  мракобесия
и, прежде чем отстукать его  на  машинке,  понес  показать  к  Дэвису.  Он
посмотрел, посоветовал внести несколько мелких поправок, а затем говорит:
     "Боюсь, как бы  ты,  мой  мальчик,  не  навлек  на  себя  беду  этими
мятежными действиями".
     "О, - сказал я небрежно, - риск невелик".
     "Кто, кроме тебя, знает про это?"
     "Только Гарри и Дик".
     "Во всяком случае, когда будете расклеивать, смотрите в оба".
     "Расклеиваться они будут рано утром, когда аудитории еще пустуют",  -
все так же небрежно ответил я.
     Рано утром в аудиториях действительно было совсем пусто, но меня  все
же сцапали, едва я принялся за  вторую  листовку.  На  этот  раз  сомнений
насчет того, кто  предатель,  быть  не  могло.  Дэвис  сделал  свой  донос
незамедлительно, рассчитывая на взаимные подозрения  между  мной  и  моими
товарищами.
     - И вас исключили?
     - Исключили бы, не заговори во мне здравый смысл. Во  всяком  случае,
мой труд "Структура капитализма как организованного  насилия",  который  я
начал писать, так и остался  незаконченным.  И  с  этого  момента  я  стал
смотреть на марксистские идеи как на идеи беспочвенные.
     - Не понимаю, что может быть  общего  между  марксистскими  идеями  и
подлостью вашего профессора.
     - Разумеется, ничего общего. Я далек от мысли валить вину на марксизм
за двуличие Дэвиса. Просто-напросто с глаз моих свалилась пелена, и я стал

Следующая

92 >