89 >

второго сорта, те, кого мучают всякие страсти, жертвы собственных амбиций.
Драма - всегда патологическое отклонение, нормальному здоровому  организму
она неведома. А вы и есть такой организм. Человек без страстей, я бы  даже
сказал, без личных интересов.
     - Почему? Хорошее вино, отчасти красивые женщины...
     - Нет. Вы не особенно падки ни на то, ни на другое. И,  по-моему,  вы
не лишены мудрости: это второсортные удовольствия.
     - Зачем же нам быть такими строгими?  -  пытаюсь  возразить.  -  Если
женщина соблазнительна...
     - Женщина никогда не бывает соблазнительна. Она просто жалка.  Всегда
жалка. Когда она, закинув ногу на ногу, изощряется  у  меня  перед  носом,
убежденная, что открывает моим глазам искусительные прелести, мне  хочется
сказать: "Мадам, у вас петля спущена".
     - Вы обезглавили половину человечества.
     - Почему половину? Мужчины  не  менее  жалки.  Мужчины  с  их  манией
величия, а женщины с их эмоциональностью  и  месячными  недомоганиями,  не
говоря об алчности, присущей в равной степени и мужчинам,  и  женщинам.  В
общем, весь этот мир людей-насекомых...
     - Интересно, куда вы относите себя?
     - Туда же, куда и других. Но когда отдаешь себе отчет, к какому  миру
ты принадлежишь, то это хотя бы избавляет тебя от глупого самомнения.
     Сеймур останавливается возле садовой скамейки,  недоверчиво  проводит
рукой по окрашенному белой краской сиденью  и,  убедившись,  что  скамейка
чистая, небрежно садится на самый край. Следуя его примеру,  я  сажусь  на
другой край.
     - Мое счастье или несчастье состоит  в  том,  Майкл,  что  я  прозрел
довольно рано.
     Эта фраза, прозвучавшая после того, как мы сели на скамейку, дает мне
понять, что за сим кратким вступлением последует длинный монолог, и я  уже
мысленно  прощаюсь  со  своими  банковскими  операциями,  намеченными   на
послеобеденное время.
     - Вы как-то мне сказали, что из меня мог бы выйти неплохой  социолог.
Но, повторяю,  я  родился  не  социологом  и  не  богачом.  Оказавшись  на
положении уличного бездельника, я имел достаточно времени,  чтобы  изучить
наше процветающее общество с заднего двора... Кем  я  мог  стать?  Слугой,
лифтером или в лучшем случае мелким гангстером, если бы  не  вмешался  мой
дядя и не позаботился об отпрыске своего покойного  брата.  Но  мой  дядя,
заметьте  это,  руководствовался  не  филантропией   и   не   родственными
чувствами, а простым желанием иметь в моем  лице  наследника,  кому  можно

Следующая

89 >