Богумил Райнов. Большая скука - 5
83 >
Но бронзовая сирена мала, и по размерам да и по времени ее не отнесешь к
древним. Но толпа вокруг нее довольно большая. Честно говоря, проходящий
иностранец едва ли заметил бы эту статуэтку, если бы возле нее не
толпилось столько народу. Десятка два туристов разного пола и возраста
стараются увековечить изваяние при помощи своих фотоаппаратов, а иные,
более взыскательные, пытаются вместе с ним обессмертить и себя, карабкаясь
по камням и бесцеремонно обнимая бронзовые бедра девушки, доведенные до
блеска подобными манипуляциями.
- Вы только взгляните на это человечество, кормящееся мифами, -
замечает Сеймур в адрес группы туристов. - Еще одна тема для социолога -
такого, как вы.
- А почему не такого, как вы?
- Я уже исчерпал эту тему. Даже небольшой труд посвятил ей, вышедший
под заглавием "Миф и информация".
- Простите меня за мое невежество...
- О, вы вовсе не обязаны следить за всем, что выходит из печати, да и
книжка моя не такой уж шедевр, чтобы обращать на нее внимание. В ней
изложены две простейшие истины, и эти истины можно было бы сформулировать
на двух страничках. Но поскольку в наше время все должно быть доказано,
моя монография состоит не из двух, а из двухсот страниц.
Сеймур протягивает руку к бокалу, но, заметив, что он пуст,
предлагает взять еще по одному мартини.
Он делает знак кельнеру и снова переводит взгляд на группу туристов,
толпящихся вокруг бронзовой девушки, затем поворачивается в сторону доков,
где на сине-зеленой воде ярко вырисовываются красные пятна двух
ремонтирующихся пароходов, недавно покрытых суриком.
Тот факт, что американец свободно ориентируется в вопросах
социологии, до сих пор не производил на меня особого впечатления. Я тоже
стремлюсь казаться социологом, хотя и не являюсь им. Но то, что у него
есть книга, в какой-то мере меня удивляет. Признаться, если бы Дороти не
наболтала мне о нем всякой всячины и если бы ситуация была несколько иной,
во мне едва ли шевельнулось бы сомнение относительно положения в обществе
и научной профессии этого человека. Его скромные серые костюмы
безупречного покроя, дорогие ботинки с тщательно "приглушенной"
поверхностью, потому что чрезмерный их блеск был бы свидетельством дурного
вкуса, дорогие, сделанные по заказу белые сорочки, темно-синие или
темно-красные галстуки из толстого шелка и даже его пренебрежение к
