Богумил Райнов. Большая скука - 4
66 >
по шее стоящему у стола, валит его с ног и бросается на обладателя ножа, а
я разбиваю стул о голову того, что с бутылкой. В это время появляются трое
полицейских с хозяином кабака во главе. Дальнейшие события развиваются без
особых осложнений. Свидетельства хозяина и проституток, а главное, наш
вполне благопристойный вид - в нашу пользу, так что грубиянов быстренько
выталкивают вон и уводят в ближайший участок.
- Для социолога вы недурно деретесь, - тихо говорю Сеймуру.
- Социологом я не родился, дорогой Майкл, - невозмутимо отвечает
Сеймур. И, кинув последний взгляд на поле брани, добавляет: - Не везет мне
в питье. Как только задумаю надраться как следует, обязательно случится
что-нибудь непредвиденное.
Сеймур оставляет нас у входа в "Англетер". Уже темно.
- Загляните ко мне минут через десять, Майкл, - говорит Дороти,
выходя из лифта.
Пятнадцать минут спустя стучусь в дверь ее номера, однако никакого
ответа.
Проходит еще полчаса, я делаю еще одну попытку.
- Войдите! - слышу знакомый голос.
Дороти рассматривает сваленные на столик датские сувениры -
миниатюрные латунные копии знаменитой "Маленькой сирены", никелевые
брелочки с гербом Копенгагена, серебряные ложечки с тем же отличительным
знаком.
- Спускалась вниз купить каких-нибудь безделушек для подарков, -
поясняет она. - Я ведь завтра уезжаю.
- Завтра?
- Ну конечно. Симпозиум кончается, и я уезжаю.
- Если я не ошибаюсь, Сеймур и Грейс остаются.
- Они остаются, а я уезжаю.
- Но почему так внезапно?
- Ничуть не внезапно, а в полном соответствии с программой.
Она оставляет в покое сувениры и переводит взгляд на меня.
- Надеюсь, вас не очень огорчает, что мы расстаемся.
- Может, и огорчает.
- В таком случае единственное, что я могу вам предложить, - это
уехать вместе со мной.
Я не тороплюсь с ответом, и женщина склонна видеть в этом признак
колебания, потому что спешит добавить:
- Можно не сразу. У вас достаточно времени, чтобы покончить с делами
и принять героическое решение. Я пробуду целый месяц в Стокгольме, в отеле
"Астория".
Она садится в белое кресло, снимает свои нарядные туфли и, согнув
ноги в коленях, по-детски упирается ступнями в сиденье, не обращая
внимания на то, что ее вышитая розовая юбка задралась почти до пояса. Это
вполне в стиле той дамы, которая ведет себя не как принято, а как ей
