6 >

библиотека. Но что удивительно: в этих  пособиях  содержатся  элементарные
вещи, известные любому и каждому, хотя далеко не все подозревают, что  это
и есть принципы социологии.
     Я уже прочел все это,  и  самое  существенное  запечатлелось  в  моем
мозгу.  Несколько  трудней  даются  буржуазные   социологические   теории.
Во-первых, их слишком много; во-вторых, они  изобилуют  именами.  Так  что
сегодняшний   день   я   посвящаю   анализу   всех   этих   биологических,
неомальтузианских,    геополитических,    эмпирических,     семантических,
структуралистских и бог весть каких еще теорий.
     Как бы долго нас ни держали в Постойне, перемолоть всю эту кучу  школ
и мудрецов моя  голова  просто  не  успевает.  Теперь  поезд  движется  по
местности, лишенной даже признаков лесной  растительности,  чтобы  сделать
очередную остановку  уже  на  итальянском  пограничье.  Опять  с  грохотом
открывается дверь, человек в форме читает по слогам "Михаил  Коев",  затем
смотрит мне в лицо, шлепает штемпель, бросает свое "грациа, синьор", после
чего я  пытаюсь  проглотить  очередную  порцию  неудобоваримых  буржуазных
теорий.
     Наконец поезд решительно устремляется вперед, грохоча  по  рельсам  и
вычерчивая широкие дуги на поворотах.  Мы  движемся  по  залитому  солнцем
каменистому плато, и в силу того, что железнодорожная насыпь очень высока,
а поезд мчится все быстрей и быстрей, у  меня  такое  ощущение,  будто  мы
пересекаем плато не на колесах, а летим на небольшой высоте.  Уже  нет  ни
сосен, ни влажных альпийских лугов, ни лесной зелени с ее синеватой тенью.
Под ослепительным солнцем местность вокруг белая и пустынная, как на Луне,
- равнины, усыпанные измельченным камнем,  небольшие  скалы  и  каменистые
обрывы, белесое, обесцвеченное зноем небо.
     Вот он каков, здешний  пейзаж.  В  складках  каменистого  плато  едва
заметно вырисовываются массивы бетонных бункеров, над обрывами бдят слепые
черные  глаза  замаскированных   в   защитный   цвет   укреплений,   вдали
поблескивают обращенные  к  небесному  своду  металлические  уши  радарных
установок. Вот он каков, здешний пейзаж, пустынный и тревожный, тонущий  в
тишине и безмолвии, в напряженном бдении и выжидании, которое  в  какую-то
долю секунды способно превратиться в оглушительный взрыв  войны.  Это  мой
пейзаж - теневая сторона жизни, хотя это  каменистое  плато,  напоминающее
лунную поверхность, слепит глаза своей мертвящей белизной.
     Я снова погружаюсь в сухой анализ дрожащей  в  моих  руках  книги.  А

Следующая

6 >