55 >

собственных предрассудков, хотя уже начинал чувствовать  весь  их  комизм.
Разум  мне  говорил,  что  я  преспокойно  могу  плюнуть  на  все,  однако
предрассудок напоминал: "А что скажут другие?"  Разумеется,  я  уже  тогда
мысленно плевал на других, на всех этих "других", именуемых  обществом,  и
все же мне не хотелось, чтобы на меня  смотрели  как  на  богатого  лентяя
вроде тех легкомысленных субъектов, которые добрую  четверть  своей  жизни
проводят в самолетах и на аэродромах, летая с курорта на курорт, от одного
игорного дома  к  другому.  Это  не  означает,  что  я  не  был  таким  же
сумасбродом, как они,  но  мое  сумасбродство  было  несколько  иным,  оно
требовало от меня возни, в которой люди  видели  бы  общественно  полезную
деятельность. Надеюсь, вы меня понимаете?
     - Думаю, что да, - киваю я, поднося ко рту бокал. -  Если  это  имеет
для вас значение.
     - Естественно, имеет значение.
     - "Естественно"? Если я не ошибаюсь, для вас в этом мире все не имеет
значения.
     - О, не воспринимайте мои слова буквально. И не следует смешивать мои
теоретические концепции с моим поведением на практике. Вы, как  выразилась
моя секретарша, - противник, и тоже, разумеется, в теоретическом плане.  А
разумный человек всегда прислушивается к мнению противника... подчас  даже
больше, чем к мнению друга. Не так ли?
     - Не знаю, - говорю в ответ и  ставлю  бокал  на  стол,  основательно
остудив им ладонь. - Мне думается, что если противник расточает  по  моему
адресу комплименты, то это едва ли должно меня радовать.
     - Речь идет не о комплиментах, а об уважении, -  уточняет  Сеймур.  -
Можно  относиться   к   противнику   уважительно   и   не   говорить   ему
комплиментов...
     - Что-то мне трудно уловить нюанс... - заявляю я, нимало не смущаясь,
хотя нюанс налицо.
     - Уважение к вам не мешает мне презирать ваши  иллюзии,  -  терпеливо
поясняет собеседник.
     Но  поскольку  его  реплика  на  сей  раз  остается  без  ответа,  он
продолжает:
     - Вы никак не поймете, что беспорядок в своем  естественном  виде  не
столь опасен, как ваши иллюзии насчет порядка  и  справедливости.  Опасные
иллюзии. Все войны, все  ужасные  кровопролития  велись  во  имя  подобных
иллюзий. Человечество всегда истребляло  себя  во  имя  прекрасной  жизни,
высоких идеалов. И вообще беды человечества состоят главным образом в том,
что о нем всегда пеклось множество самозваных благодетелей вашего образца.
Если бы каждый заботился  о  себе,  вместо  того  чтобы  пытаться  спасать

Следующая

55 >