35 >

Дороти, количество выпитого, состояние  во  время  пирушки  и  после  нее,
реакция на ту или иную реплику других лиц, смысл моих реплик. Словом,  вся
совокупность мелочей, наблюдаемых в обычной  обстановке,  тут  обобщена  в
сухих канцелярских фразах, поставленных в соответствующие графы: отношение
к женщинам и алкоголю,  к  хорошей  кухне  и  путешествиям,  к  деньгам  и
материальной выгоде, к научной  работе  и  приключениям,  болтливость  или
сдержанность,  суетность  или  скромность,  быстрота   или   замедленность
рефлексов,   импульсивность   или   хладнокровие,   подозрительность   или
доверчивость, проницательность или поверхностность и прочее и прочее.
     Составленная таким образом характеристика была бы  достаточно  полной
и, конечно же, не совсем верной. Позволяя  подвергать  себя  испытанию,  я
всячески  старался   исказить   представление   о   себе.   Это   полезная
предосторожность, если она продиктована необходимой дальновидностью.  Мало
создать неправильное представление о себе, надо, чтобы  это  представление
было неверным лишь в определенных пунктах и в определенном смысле. Словом,
задача состоит не в том, чтобы создать о  себе  искаженное  представление,
противоположное тому, какое должно быть на самом деле, нужно,  чтобы  твои
приемы ускорили саморазоблачение противника и обеспечили его провал.
     Пока противник занимается составлением обстоятельного, но  далеко  не
полного досье, я тоже составляю досье. Три досье, и, надеюсь, больше их не
будет, потому что канцелярская работа, пусть  выполняемая  только  в  уме,
довольно-таки утомительна для меня. На первый  взгляд  не  так  уж  трудно
составить характеристики на этих людей, которые говорят больше, чем нужно,
и нередко забегают вперед. Однако не следует забывать,  что  они  тоже  не
глупы, что и они, скорее всего, выдают себя не за  тех,  кем  являются  на
самом деле.
     Чтобы более правильно оценить поведение этих людей, не мешает  знать,
какими побуждениями и какой информацией,  полученной  предварительно,  они
руководствуются в своих поступках. Иными словами, кто  в  их  глазах  этот
Михаил Коев: социолог или кто-то совсем другой? И что им, в  сущности,  от
этого Михаила Коева нужно: они хотят сделать его своим единомышленником  в
социологии или в каком-то другом деле?
     Неловкость  и  поспешность,  с  которыми  эти  трое  сулят  мне  свои
маленькие   блага,   позволяют   думать,   что    это,    скорее    всего,
вербовщики-любители, легкомысленные типы, полагающие,  что  имеют  дело  с

Следующая

35 >