32 >

страха. "Айда, Эмиль, пришел твой черед!" - говорю я себе так, словно меня
ждет лишь небольшое испытание. Отчаянным усилием воли я все же встаю...  И
просыпаюсь.
     Яростная пальба во время моего предутреннего сна,  очевидно,  вызвана
хлопаньем по ветру оконной створки.  В  этом  городе  конгресс  ветров,  в
отличие от симпозиума социологов, длится круглый год. Дуют  они  здесь  со
всех сторон, в любое время дня и ночи так, что,  если  бы  не  унимающиеся
вихри утихли на время, датчане от подобного затишья испытали бы  такую  же
тревогу, какую иные народы испытывают перед ураганом.
     Закрепив створку крючком,  я  задерживаюсь  у  окна,  чтобы  подышать
прохладным утренним воздухом, пока процент бензиновых паров не поднялся  в
нем до обычной нормы. Это напоминает мне о моем давнишнем  решении  каждый
новый день начинать гимнастикой.
     "Решение поистине героическое, - бормочу  я,  для  начала  выбрасывая
одну руку вперед. - Поистине  героическое  решение.  Однако  не  может  же
человек всю свою жизнь заполнять одними только героическими делами".
     Рука медленно опускается и ловит телефонную трубку. Велю  подать  мне
завтрак в комнату и отправляюсь в  ванную,  чтобы  снять  с  повестки  дня
неизбежную и досадную операцию - бритье. В сущности, бритье досадно лишь в
том случае, когда тебе думать не о чем. У меня же есть о чем  подумать.  О
том, что меня  ждет,  к  примеру.  Что  касается  прошедшего  -  не  давно
прошедшего, а того, что было вчера вечером, - то оно уже  должным  образом
продумано и разложено по полочкам.
     Мозг у меня не электронный, и,  хотя  я  уже  запрограммировал  новую
задачу, он все норовит на время вернуться к давно прошедшему. Вот почему я
все еще вижу тот голый  каменистый  холм,  горячий  от  полуденного  зноя,
сперва отчетливо  выступающий  среди  мертвой  пустоши,  потом  смутный  и
бесформенный, потому что я уже бегу по нему, низко  пригнувшись,  туда,  к
вершине, где притаились "те". И кажется, что я слышу  тонкий  сухой  свист
пуль, чувствую, как мне обжигает плечо, и потребовалось  время,  чтобы  до
моего сознания дошло: "Попали-таки"; потребовалось время, чтобы я  сказал:
"Хорошо, что в левое плечо"; потребовалось еще много  времени,  начиная  с
того бесконечного мгновенья, когда время остановилось, пока я достиг  того
камня и швырнул в "тех" одну за другой три лимонки. А потом  минуты  опять
потекли обычным порядком, хотя в моей горячей от зноя и  усталости  голове
все как в тумане - "джип", прибывший с  погранзаставы,  отправка  Стефана,

Следующая

32 >