3 >

красивая коробка пылится здесь, если мне память не изменяет, уже года два.
Закурив выветрившуюся сигарету, начальник с горькой гримасой выпускает дым
изо рта и отпивает кофе. Так мы сидим несколько минут, каждый занят  своим
кофе и своими мыслями. Наконец генерал обращается ко мне с вопросом:
     - Каковы твои познания в области социологии?
     - Несколько обширней, чем в ветеринарии.
     - Но ведь ты изучал исторический материализм...
     - Изучал, - робко подтверждаю я.
     - В таком случае тебе придется  несколько  освежить  свои  знания.  И
пополнить их. На это тебе дается два дня.
     - Целых два дня?  -  удивляюсь  я,  думая  при  этом,  что  шеф  либо
недооценивает социологию, либо переоценивает мои способности.
     - В сущности, у тебя будет не  два  дня,  а  четыре,  потому  что  ты
поедешь поездом. При посадке получишь необходимую литературу.  И  не  надо
хмуриться. Мы велели отобрать лишь самое существенное, так что чтение тебя
не переутомит. А теперь перейдем к главному...
     Голос генерала становится ровным. Его забытая в  пепельнице  сигарета
погасла.   Кофейные   чашки   пусты.   Небольшой    сеанс    канцелярского
гостеприимства кончился. Пришло время заняться делом.
     Спокойный, суховатый голос генерала действует на меня,  как  прохлада
сумрачных коридоров. В скупых, точных словах хаос событий,  злоключений  и
конфликтов  обретает  бесстрастную  форму  математической  задачи:  данные
изначальной  ситуации,  последующие  изменения,  известные  и  неизвестные
величины, сообразуясь с которыми  мне  приходится  действовать,  средства,
предоставляемые в мое распоряжение и, наконец, цели операции.
     Время от времени генерал замолкает и смотрит на меня своими  голубыми
глазами, как будто перед ним машинистка и он дает ей возможность отстукать
конец произнесенной фразы.  Я  машинкой  не  пользуюсь,  все  подробности,
каждое сказанное слово мне приходится  напрочь  записывать  в  голове.  И,
делая небольшую паузу, шеф  спокойно  наблюдает  за  мной.  Глаза  у  него
светлые, чистые и для генерала до неприличия голубые - он, видимо, сознает
это и потому, вместо того чтобы смотреть открыто, слегка щурится.
     Ради ясности начальник мой старается быть немногословным и  обходится
без  всяких  пояснений.  Он  нисколько  не  сомневается,  что  я  сам  все
прокомментирую, как надо. Прежде чем стать генералом и  очутиться  в  этом
кабинете, шеф провел немало операций. И  ему,  человеку  бывалому,  хорошо
известно: как бы детально ни разрабатывалась  операция,  жизнь  все  равно

Следующая

3 >