25 >

что у него на руке, всегда врут. Приезжайте-ка лучше ко  мне  в  Штаты,  -
продолжает он. - Я предложу вам  такую  специализированную  библиотеку  по
социологии, которая хотя не  насчитывает  и  миллиона  томов,  но  гораздо
ценнее здешней с ее  медицинскими  справочниками  да  поваренными  книгами
семнадцатого века.
     - Верно, верно, - качает потным теменем Берри. - Вы, Коев, непременно
должны познакомиться с библиотекой института Хиггинса!
     - С удовольствием. Как только проезд до Штатов подешевеет.
     - Проезд не проблема. Мы  вам  устроим  стипендию,  -  мямлит  Берри,
шлепая полными губами.
     - И по  тысяче  долларов  в  неделю  на  первое  время,  если  будете
стажироваться  в  моем  институте,  -  добавляет  тощий,  которого  совсем
развезло.
     - Узнаю моих милых соотечественников, - подает голос Дороти, с трудом
подавляя зевоту. - Любой их разговор обязательно кончается долларами.
     Тут раздается предупредительный визг  оркестра,  и  на  площадке  для
танцев появляется молодая особа в скромном сером костюме. Ее  сопровождает
служанка, тоже в скромном  костюме,  если  так  можно  назвать  прозрачные
чулки, комбинацию ничтожных размеров и кружевную шляпку.  Горничная  катит
огромное зеркало в золоченой оправе, установленное  на  колесиках,  ставит
его перед хозяйкой и, пока оркестр играет свадебный марш, достает  эфирную
подвенечную вуаль. По всей видимости, женщина  в  скромном  сером  костюме
готовится к брачной церемонии и по  этому  случаю  намерена  облачиться  в
соответствующий туалет, чему должно предшествовать раздевание.  Опять  все
то же. Вздрогнув от внезапного грома ударных инструментов, Хиггинс смотрит
в сторону "невесты", затем презрительно поворачивается к ней спиной.
     -  За  двадцать  столетий  человечество  не  придумало  ничего  более
увлекательного, чем раздевание... - бормочет он.
     - Дело не в раздевании, а в том, кто раздевается, - замечает  Дороти.
- У этой малышки весьма недурная фигура.
     - И что из этого? Дожив до моего возраста, вы поймете, что  эти  вещи
теряют всякое значение. Этот мир не гимнастический зал и не  косметический
салон, и и людей не делят  на  категории  по  их  физическим  данным.  Вы,
дорогой Берри, совершенно плешивы, но я полагаю, это нисколько  не  мешает
вам писать книги...
     - А вы, Хиггинс, глухой, но я постоянно не напоминаю вам об  этом,  -
бросает слегка задетый толстяк.
     - Ну вот, опять комплексы! - восклицает  тощий,  взмахнув  с  досадой

Следующая

25 >