14 >

пепельно-серый, почти такой же, как небо. С той и с другой стороны  вагона
смотреть особенно не на что: вода и небо. И  все  же  я  встаю,  выхожу  в
коридор и устраиваюсь возле  окна.  Параллельно  железной  дороге  тянется
бетонная полоса шоссе. Впереди, где  вырисовываются  дома  Венеции,  шоссе
поднимается выше и постепенно отходит вправо. Дальше ничего не видно,  тем
не менее я напряженно всматриваюсь в это "дальше", и  мне  чудится,  будто
там, за поворотом, я вижу  валяющийся  на  обочине  труп  человека  с  еще
конвульсивно  вздрагивающими  сломанными  ногами  и  разбитой  о  каменный
парапет головой, из-под которой выглядывает скомканная панама, пропитанная
кровью.
     Это мой друг Любо Ангелов. И картину, которая  сейчас  встает  передо
мной в трепещущей от зноя дали, я действительно  видел  не  так  давно  на
шоссе Венеция - Местре. Любо шел ко мне, слегка  припадая  на  одну  ногу.
Выскочивший  невесть  откуда  черный   "бьюик"   сшиб   его   и   отбросил
изуродованное тело к перилам моста.
     Любо ликвидировали, потому что  он  пытался  купить  важные  сведения
точно так же, как Тодоров. Тот, с  кем  он  вел  переговоры,  так  же  как
Соколов, не внушал доверия. Правда, Любо действовал не по указаниям, а  на
свой страх и риск. И потом Любо, в отличие от Тодорова, был совсем  другим
человеком.
     Венеция. Опять суматоха на перроне. Опять обнимающиеся супруги,  отцы
и дети и субъекты не столь близкого родства.  В  моем  распоряжении  целых
полчаса, и я вполне мог бы побродить по  городу  и  вспомнить  кое-что  из
прошлого. Но предаваться воспоминаниям не в  моем  характере:  если  бы  я
хранил в памяти все, что со мной было, у  меня  бы  голова  не  выдержала.
Поэтому я предпочитаю зайти в привокзальный буфет  и  потратить  время  на
более реальные вещи - кружку пива и порцию ветчины.
     К пяти часам поезд медленно и осторожно вползает в миланский вокзал -
огромный ангар из стекла и стали. Тут  мне  придется  высадиться  и  ждать
ночного поезда на Копенгаген. Оставив чемодан в камере хранения,  ухожу  в
город, чтоб немного поразмяться. Скоро вечер, но улицы все еще  во  власти
зноя. Ужинать пока рано. Миланский собор  меня  не  интересует,  последние
модели дамской обуви - тем более.  Поэтому  я  покидаю  торговые  улицы  и
места, привлекающие туристов, и уединяюсь в одном из  привокзальных  кафе,
где в течение трех часов рассеянно наблюдаю сложные взаимоотношения  между
сутенерами и проститутками. Когда изучать изнанку  любви  мне  надоело,  я

Следующая

14 >