137 >

     Копенгаген - город красивый.  Но  у  любого  города,  даже  у  самого
красивого, есть свои задворки. Почему я поселился на таких задворках,  это
вопрос особый.
     Положив на столик только что купленные булочки, я приподнимаю  крышку
кофеварки, чтобы посмотреть, как там сочится кофе. Оказывается, деликатный
процесс уже закончился. Дымящаяся жидкость распространяет аромат; судя  по
темно-коричневому цвету, кофе получился достаточно  крепкий.  Наполнив  им
большую фарфоровую чашку, оставленную предусмотрительной хозяйкой, даже не
присев, начинаю завтракать.
     Насколько я помню, в  искусство  приготовления  кофе  меня  посвящала
Франсуаз. Это было на уютной вилле в окрестностях Афин, где  американцы  в
свою очередь посвящали меня в искусство шпионажа.  Справедливости  ради  я
должен признать, что  в  значительной  мере  своим  воспитанием  я  обязан
противникам. Одни преподавали мне тонкости шифровки и дешифровки, другие -
приемы  двойной  игры,  третьи  -  манеры,  четвертые  -  идеи  буржуазной
социологии. И все это безо всякой корысти,  с  единственным  намерением  -
наставить меня на путь истинный, то есть сделать предателем.
     Допивая кофе, я гляжу в чердачное окошко. Унылый  вид,  открывающийся
перед моими глазами, не в состоянии скрасить даже летнее солнце,  которое,
как это ни удивительно, уже второй день светит над этим северным  городом.
За домом  простирается  поросший  травою  пустырь,  пересеченный  железной
дорогой, которая, судя по ржавчине на рельсах, не используется уже  многие
годы. На пустыре темнеют два заброшенных барака, а за ними полуразрушенная
ограда, возле которой громоздятся кучи железного  лома.  Дальше  виднеется
помпезная вывеска гаража, где я имел  счастье  взять  напрокат  прадедушку
теперешних "волво". Справа, чуть покосившись,  торчит,  словно  старческий
зуб, высокая ветхая постройка.  На  ее  слепом  фронтоне  еще  сохранились
остатки какой-то старой рекламы. Если судить по единственно знакомому  мне
слову, намалеванному  огромными  буквами,  -  это  реклама  сберегательной
кассы.
     Неизвестно  почему,  польза  от  сберегательных   касс   чаще   всего
рекламируется в бедняцких кварталах, то есть среди  той  части  населения,
которой не до сбережений. Никто не убеждает богачей в пользе бережливости.
Банкиры, видимо,  считают,  что  если  какой-то  слой  населения  живет  в
бедности, то это происходит лишь от неумения  беречь  деньги.  Или,  может
быть... Впрочем, это не моя область. Банки и кассы меня теперь  совсем  не

Следующая

137 >