120 >

лифте вверх.
     На дверях квартиры никакой таблички нет. Дверь заперта  на  секретный
замок новейшего образца. Прежде  чем  заняться  замком,  давлю  на  кнопку
звонка с грубой настойчивостью полицейских и пожарников. Никакого ответа.
     Замок, как я уже сказал, секретный, наиновейшего образца, но  это  не
имеет  значения.  В  моем  кармане  есть  несколько  ключей  типа  "сезам,
откройся!", способных справиться с любым замком.
     Операция длится не более  минуты  и  осуществляется  почти  бесшумно.
Вступаю в темную прихожую и, тщательно  закрыв  за  собой  входную  дверь,
открываю следующую. Сквозь два окна льется сумеречный  свет,  при  котором
много не увидишь. Достаю карманный фонарик  и  начинаю  бегло  осматривать
комнаты, стараясь не поднимать луч фонарика до уровня окна.
     Кроме прихожей - гостиная, спальня, кухня, ванная. Стиль мебели  меня
не интересует. Орнаменты обоев тоже. Во всяком случае, обстановка никак не
может тягаться с той, что  когда-то  я  видел  в  софийских  апартаментах.
Остается только выяснить, тот ли  тут  хозяин.  Однако  здешний  обитатель
какой-то странный тип - единственно, что его как-то характеризует, это два
почти новых костюма в платяном шкафу и куча грязного  белья  в  ванной.  В
карманах костюмов пусто. Пуст и чемодан, засунутый под  кровать.  Впрочем,
не совсем пуст: дно чемодана  застлано  старым  номером  софийской  газеты
"Вечерни новини".
     В Софии на валяющуюся в чемодане газету, да еще старую, никто  бы  не
стал  обращать  внимания.  Но  Софию  и   Копенгаген   разделяет   большое
расстояние. При виде этого измятого и не очень чистого клочка бумаги  мной
овладевает такое чувство, словно какой-то невидимый добряк освобождает  от
гипса мою грудь, долго томившуюся в нем. Я глубоко вдыхаю  спертый  воздух
комнаты и опускаюсь в кресло.
     Светящиеся стрелки часов показывают точно восемь тридцать,  когда  до
моего слуха доносится тихое щелканье замка во входной двери. Открывается и
закрывается  дверь.  Открывается  вторая  дверь,  и  щелкает  выключатель.
Излишне говорить, что при яркой вспышке люстры вошедший  тут  же  замечает
меня, лениво развалившегося в кресле как раз напротив двери.
     Передо мной Тодоров.  Едва  увидев  гостя,  он  делает  шаг  назад  и
замирает - в моей руке пистолет.  Маузер,  очень  плоский  и  удобный  при
ношении, с глушителем.
     Тодоров пытается выдавить какой-нибудь  звук  из  своего  пересохшего
рта, но я, не убирая пистолета, прикладываю  указательный  палец  левой  к

Следующая

120 >