Богумил Райнов. Господин Никто - 4
77 >
тебя найти.
Допив свой рикар, она гасит сигарету и встает. Как раз вовремя,
потому что из-за угла уже показывается Лида. Но я до того пропащий тип,
что смотрю не столько в ее сторону, сколько на удаляющуюся стройную
фигуру, обтянутую изящным серым костюмом.
- Вы давно ждете? - спрашивает девушка и садится на место Франсуаз.
- Довольно давно, только не по вашей вине. Я нарочно пришел пораньше,
чтоб подышать воздухом.
- И это воздух... - морщит нос Лида. - С тех пор как я приехала, у
меня не перестает болеть голова от этого бензина.
- Привыкнете, - успокаиваю я ее. - Я хочу сказать, привыкнете к
головной боли. Что будете брать?
- То, что вы пьете.
Заказываю еще два рикара.
- Ну как, уже нашли себе компанию? - спрашиваю я.
- Где ее найдешь? Мери Ламур - вот и вся моя компания.
- А Кралев?
- Не говорите мне о нем.
- Что, поссорились?
- Мы не ссорились. Я просто не выношу его. Есть, знаете, люди,
которых я просто не выношу. Он из их числа. У меня мурашки ползают по
спине при виде его.
- Я дам вам один совет: не сообщайте ему об этом. Кралев опасный
человек. Значит, только с Мери Ламур ладите?
- В том-то и дело, что и с нею не очень ладим.
- Почему? Она тоже рассыпает мурашки вокруг себя?
- Она не настолько неприятна. Только слишком уж цинична.
- Несет похабщину или...
- Похабщина - пустяки. Просто у нее циничное отношение к жизни.
- Ну, а у кого оно не такое? У всех одинаковое отношение, только одни
скрывают его ради приличия, а другие более непосредственны.
- Это неверно! - возражает она со знакомой уже мне сварливой ноткой.
Я не отвечаю, потому что как раз в этот момент кельнер приносит
напитки. Положив в бокалы лед, я наливаю Лиде воды.
- Вроде мастики [мастика - болгарская анисовая водка], - говорит
девушка, отпив немного. - Только хуже.
- Дело вкуса.
- Нет, хуже! - настаивает Лида.
- Ладно, - бормочу я. - Для вас хуже, а для меня лучше. Дело вкуса.
- И сигареты у них хуже, - говорит девушка, закуривая мои.
- Тогда не курите их.
- Меня просто бесит, когда наши болгары стараются подражать
французам. Отец мой и тот напялил на себя коротенький плащ и гарсоньетку,
как двадцатилетний мальчишка.
- Да и вы в тот день выглядели не столь уж блестяще, - напоминаю я. -
Но сейчас вид у вас куда более сносный.
На ней дешевенькое поплиновое платье, купленное, может быть, час
