69 >

настрополить, чтоб ты все отрицал и доказывал,  будто  говорил  я  сам,  а
теперь приписываю тебе. Так что во всех трех случаях меня ждало одно и  то
же, потому что Кралев заранее решил мою судьбу.
     Я нарочно дважды повторяю имя Кралева, чтоб заметить реакцию Тони. Но
никакой реакции нет. Тони уже изрядно выпил и утратил способность отрицать
свою связь с Кралевым. Если, спохватившись, он все же отрицает, то  совсем
другое:
     - Чудак ты человек, ну зачем ему заранее решать твою судьбу? Кому  ты
стал поперек дороги?
     - Никому, разумеется. Я мелкая сошка.  Но  поскольку  они  имеют  зуб
против Младенова, а я считаюсь его человеком, все шишки сыплются на меня.
     - Не принимай близко к сердцу, - успокаивает меня Тони. -  Парень  ты
башковитый. Без дела не останешься. Только вот двух маток сосать  тебе  не
придется.
     - А вы что? Уж не одной ли маткой довольствуетесь? Все вы...
     - Ш-ш-ш! - прерывает меня Тони, поднеся к губам пожелтевший палец.  -
Слово - серебро,  молчание  -  золото!  Соси  хоть  десять  маток,  только
умеючи... Ничего, время есть, научишься...
     -  Ты,   я   вижу,   опять   накачался...   -   равнодушно   замечает
подсаживающийся к столу Милко, устав, вероятно,  колотить  по  лотерейному
барабану.
     - С горя, браток... Страдаю, опять останемся без редактора.
     Милко не реагирует. Он ищет глазами кельнера и, обнаружив его, делает
заказ, молча показывая пальцем на рюмку Тони. Милко,  как  видно,  тоже  в
курсе дела. Похоже, что все в курсе, кроме меня.
     - Возьмете еще  по  одной?  -  спрашивает  молчальник,  когда  гарсон
приносит ему рюмку мартини.
     - Почему по одной? Нам по одной мало, - с готовностью отвечает  Тони.
- Заказывай бутылку, хватит забавляться рюмками.
     - Тебе только бутылки недостает, - бормочет Милко.
     И приказывает кельнеру:
     - Еще две того же самого.
     Мне,  однако,  не  суждено  воспользоваться  угощением.   В   глубине
поднимается из-за стола Младенов и, неуклюже пробираясь  между  столиками,
направляется к нам.
     - Эмиль, ты отвезешь меня домой?
     Поднимаюсь и иду за  ним.  Предстоящий  разговор  мне  уже  известен.
Поэтому меня даже несколько удивляет,  когда  бай  Марин,  едва  тронулась
машина, принимается совсем за другую тему:
     - Скажи, ты в своем уме? Зачем тебе понадобилось дразнить Лиду?
     - Как это дразнить?
     - Не так одета, в таких, мол, нарядах  одни  потаскухи  появляются...
Что, по-твоему, Эмиль, у меня денег куры не клюют, да?

Следующая

69 >