62 >

     С нависшего неба падают длинные  струи  проливного  серо-зеленоватого
дождя. Мы ютимся под навесом буфета в городском парке; с трех сторон дождь
льет такой  густой  и  обильный,  что  мне  кажется,  будто  мы  ограждены
какими-то блестящими полупрозрачными завесами.
     Уже два понедельника подряд  я  прихожу  на  это  условленное  место,
заказываю неизменный кофе и достаю зеленые "житан", но человек с заурядным
лицом, которого я про  себя  называю  банальным  именем  "мсье  Пьер",  не
приходит, чтобы произнести свое: "Разрешите?" - и тоже достать сигареты. А
сегодня вот появляется другой, садится, ни о чем не  спрашивая,  и  вместо
зеленых "житан" достает измятую пачку "галуаз".
     Мы сидим,  огражденные  завесой  ливня,  и  военная  физиономия  мсье
Леконта столь мрачна, что я предпочитаю смотреть на мутные потоки дождя.
     - Кто-нибудь шел за вами следом?
     - Какой-то тип, чье лицо я вроде бы смутно припоминаю.  Должно  быть,
из эмигрантов. Оторвался от него на площади Республики.
     - Вы уверены, что он был один?
     - Вполне.
     - Впрочем, это уже не имеет особого значения, -  безучастно  заявляет
мсье Леконт. - Мы считаем вашу миссию законченной, и пришел я на  свидание
лишь с целью сказать вам об этом.
     - Меня упрекать не в чем, - оправдываюсь я. - Сделал что мог.
     - Не спорю, - сухо отвечает мсье Леконт. - Все дело в том, что вы уже
вышли из игры. Мы не дали ликвидировать вас, но вы теперь вне игры.
     - Я продолжаю работать в Центре...
     - Да, но они терпят вас только потому, что  не  хотят  иметь  дела  с
нашей полицией. Отныне не вы за ними будете следить, а  они  за  вами.  Вы
амортизированы, если вам понятен смысл этого слова.
     Очень даже понятен. Я понимаю и то, что, не  будь  проливного  дождя,
мсье Леконт, наверное, ушел бы с этими словами, оставив меня  одного.  Для
него  я  уже  не  существую.  Бракованная  деталь  механизма,   снятая   и
выброшенная в железный лом. Завтра меня выбросят и из Центра, лишь  только
пронюхают,  что  французские  органы  мною  больше  не  интересуются.  Иди
вешайся. Или ворочай мешки с картофелем на овощных рынках.
     - У меня есть  дельное  соображение,  -  бросаю  я  наудачу.  -  Хочу
предложить радикальное решение задачи.
     Разумеется, самое радикальное  решение  -  закрыть  Центр,  однако  я
уверен, что это не понравится  не  только  американцам,  но  и  французам.
Эмигрантский Центр всегда может пригодиться.
     - Что ж, говорите, - бормочет мсье Леконт.

Следующая

62 >