Богумил Райнов. Господин Никто - 1
25 >
передо мной... Я люблю Францию...
Женщина задумчиво глядит на меня своими большими темными глазами,
смутно поблескивающими во мраке аллеи.
- Человек, который не любит собственную страну, едва ли способен
любить другую, Эмиль.
Я молчу. Эта кобра знает мое уязвимое место.
- Но это не столь важно. Среди таких, как мы, о любви говорить не
принято, ты сам сказал. Беда в том, что тобой сейчас владеет страх. Весьма
возможно, значит, что он тебя не покинет и завтра. Не думай, что страшно
лишь там, в Болгарии.
- Франсуаз, я не трус.
- Я в этом не уверена. Впрочем, это касается прежде всего тебя:
струсишь - сократишь себе жизнь. Пойдем-ка мы обратно. Длительные прогулки
всегда вызывают подозрение.
- Погоди, - говорю я. - Для меня нет возврата. Моя подготовка сегодня
закончилась. Не исключено, что завтра же вечером меня отправят на границу.
Уже шагая по аллее, она вдруг замирает на месте при этих словах и
оборачивается ко мне:
- И ты только сейчас об этом говоришь? Мог бы еще подождать и
телеграфировать мне с границы. Что я должна сделать за два часа?
- Вырвать меня отсюда. Франсуаз, я уже достаточно знаю тебя и
убежден, что ты в состоянии сделать все, если захочешь.
Комплимент, сказанный даже такой женщине, как Франсуаз, делает свое
дело. Во всяком случае, делает больше, чем разные заклинания вроде "во имя
нашей дружбы" и тому подобное. Уставившись глазами в черную стену
кипарисов, Франсуаз о чем-то думает. Смутно белеет во мраке ее красивое
лицо, а от ее темных, аккуратно уложенных волос исходит легкий аромат, но
я не замечаю ее женских чар, потому что вижу перед собой не женщину, а
представителя некоего безымянного ведомства, которое в данный момент
решает мою судьбу.
- Чтоб раздобыть для тебя подходящий документ, у меня нет времени, -
бормочет Франсуаз как бы сама себе.
Помолчав немного, она вдруг добавляет:
- Тем хуже. Попробуем обойтись без документа. Господин Никто, родом
Ниоткуда. Национальность: без национальности.
Она берет меня под руку, медленно ведет по темной аллее в сторону
виллы и тихо говорит:
- Я ухожу. Ты меня провожаешь до дверей, пять минут ужинаешь на
кухне, гремя при этом посудой, удаляешься в спальню, гасишь свет, делая
вид, что ложишься, вылезаешь в окно, перемахиваешь вот здесь, в конце
аллеи, через ограду. Прямо перед тобой шоссе. Идешь влево. Я тебя жду за
