19 >

     - Вы шутите? - спрашиваю я, проверяя взглядом, действительно  ли  она
шутит. - Бал едва начался...
     - Ах да, я чуть было не упустила из виду еще одну мелочь, -  отвечает
Франсуаз, поднимаясь с кресла.
     Выйдя на середину  холла,  она  обеими  руками  поправляет  прическу,
показывая очертания своего пышного бюста, и говорит с легкой досадой:
     - Мне самой раздеваться или вы поможете?
     Я задерживаю на ней пристальный взгляд, потом отвожу глаза в  сторону
и тоже встаю.
     - Вы далеконько зашли в своих шутках, - замечаю я безразличным тоном.
     - Какие шутки? - вскидывает брови женщина. - Разве не  для  этого  вы
меня позвали? А теперь, когда я говорю: к вашим услугам, -  вы  заявляете,
что я шучу.
     - Вы ошибаетесь, - сухо бросаю в ответ. - Я вас не звал  как  уличную
женщину.
     - Значит, произошло недоразумение. Мне казалось,  что  вы  нуждаетесь
именно в этом.
     У меня нет настроения затевать спор. Женщина это понимает и уходит. Я
провожаю ее до выхода. В дверях она оборачивается, окидывает  меня  беглым
взглядом и говорит своим мягким безучастным голосом:
     - Концовку мы чуточку подпортили... Ничего, это послужит вам  уроком:
в подобных начинаниях полезно  предварительно  ознакомиться  и  с  мнением
партнера.
     После этого она машет мне красивой белой рукой и ступает в сумрак,  в
котором белеет длинная спортивная машина.
     Я возвращаюсь в холл  с  настроением,  описывать  которое  сейчас  не
стану.


     Если когда-нибудь случай столкнет вас  с  Гаррисом,  советую  вам  не
строить иллюзий насчет его безобидного вида. История, насколько  позволяют
мне судить мои познания, не знала инквизитора более  страшного,  чем  этот
плюгавенький человечек с черным портфелем и в  черных  очках.  Начинив  за
несколько дней подряд мою голову пятизначными  числами  и  арифметическими
действиями, он с дьявольской усмешкой  переходит  к  азбуке  Морзе.  И  не
только к самой азбуке, но и к той гимнастике, после которой палец обретает
способность запросто посылать знаки Морзе в эфир.
     Если не считать пыток, которым меня подвергает Гаррис,  моя  жизнь  в
вилле течет без всяких потрясений. Садовник и  слуга  осуществляют  надзор
надо мной с таким тактом, что я почти не замечаю их присутствия. Свободные
от пятизначных чисел и морзянки часы проходят  в  основном  под  оранжевым
навесом на веранде. Вытянувшись в кресле, я рассеянно гляжу на  побелевшую
зелень маслин, густо-зеленую - апельсиновых деревьев, а  потом  на  черную

Следующая

19 >