Богумил Райнов. Господин Никто - 8
131 >
Откинувшись в бледно-розовом кресле, я таращу глаза на висящую
напротив картину, стараясь не закрывать их, так как знаю, что тут же усну.
Передо мной ренуаровская "Купальщица", репродукция конечно. Я подозреваю,
что Франсуаз выбрала ее только потому, что своим розовым цветом она
соответствует общему тону интерьера. Купальщица, как это обычно бывает на
картинах, не купается, а только делает вид, что вытирает свои крупные
красноватые телеса. Фигура написана по-ренуаровски расплывчато и туманно,
но мне она представляется еще более туманной, каким-то смутно-розовым
пятном на благородном сером фоне обоев.
- Да ты спишь! - внезапно раздается позади женский голос. - Господи,
таким я тебя увидела в первый раз, таким, вероятно, увижу и в последний...
- Надеюсь, последний будет не сегодня, - сонно бормочу я, с трудом
открывая глаза.
Франсуаз в белом купальном халате, ее черные волосы тоже завязаны
белым платком. И хотя белизна эта никакой не цвет, а скорее отсутствие
цвета, но и в белом она кажется просто очаровательной. Этой женщине идут
все цвета.
Здесь, в этой серо-розовой "студии", я пребываю в таком полудремотном
состоянии уже около часа, но мы с Франсуаз обменялись всего лишь
несколькими репликами, с ее стороны преимущественно ругательными - не
может она простить мне мои визиты в самое необычное время суток.
В конце концов, чтоб меня наказать или желая использовать ранний
подъем, Франсуаз решила принять ванну, а я должен был, дожидаясь ее,
развлекаться с "Купальщицей" Ренуара.
- Что ты мне предложишь выпить? - спрашиваю я, видя, что хозяйка
направляется на кухню.
- Витриол. Когда пьешь, он немножко неприятен, зато потом спасает от
всех адских мук, которые тебя ждут.
- Никто не знает, что его ждет, - беззаботно отвечаю я.
Из кухни доносится неприятный шум электрической мельницы для кофе,
напоминающий скрежет зубоврачебного сверла. Потом слышится плеск льющейся
из крана воды и шипенье мокрой посудины на горячей плите. Наконец Франсуаз
снова показывается в дверях.
- У тебя, должно быть, смутное представление о правилах игры, -
замечает она. - Учти: мы с тобой, пока ты преуспеваешь, а если же
окажешься в западне - считай, что мы никогда не были знакомы.
- Знаю. Только эта твоя верность будет меня поддерживать в трудные
минуты до самой могилы. Впрочем, зачем они, эти пояснения?