119 >

было сомнений, что собрался он  не  на  похороны,  а  на  свадьбу,  старик
разорился  на  одну  белую  гвоздику,  стыдливо   выглядывающую   из   его
карманчика, как носовой платок. Жених,  видно,  не  отваживается  особенно
щеголять цветком - брак ведь может и не состояться.
     При нашем неожиданном появлении из-за угла старик заметно оживляется,
хотя и не может скрыть своей растерянности. Он не  знает,  как  ему  вести
себя, но Мери выводит его из этого состояния, фамильярно взяв под руку.  У
входа актриса прикалывает фату, глядя в зеркальце, которое я  держу  перед
ней, а Младенов, придя наконец в себя, вдевает гвоздику в  петлицу.  Потом
все трое направляемся к залу, где после звонка Франсуаз все уже готово для
церемонии.
     Процедура  носит  деловой  характер  и  свободна  от  сентиментальных
напутствий. Поскольку, кроме меня, никто  молодоженов  не  знает,  в  роли
второго свидетеля выступает один из  чиновников  и  ставит  свою  подпись;
вскоре после этого Младенову вручают копию акта, а  я  довольствуюсь  тем,
что запоминаю на всякий случай его номер.
     Мы выходим на улицу, и по моему настоянию, хотя и  с  неохотой,  Мери
снимает фату и снова засовывает ее в конверт универмага "Лафайет".  Затем,
выступая как бы в роли  посаженого  отца,  я  отвожу  супружескую  чету  в
ближайшее кафе и заказываю бутылку шампанского.
     - За ваше здоровье, - поднимаю бокал.
     - За здоровье нас троих! -  поправляет  меня  Мери,  бросив  на  меня
многозначительный взгляд.
     - Верно, за нас троих! - добродушно присоединяется  Младенов,  решив,
очевидно, что раз в семье должен быть третий, то пусть лучше этим  третьим
буду я, а не кто другой.
     И поскольку  мое  собственное  мнение  по  этому  вопросу  никого  не
интересует, я, примирившись, тоже поднимаю бокал.
     - Пока что, как мы с вами условились, брак остается в полной тайне, -
напоминаю я. - Было бы даже неплохо, если бы ты,  дорогая  Мери,  доверила
фату мне.
     - Не беспокойся. Она не будет валяться в доме где попало. Мери  Ламур
врасплох  не  застанешь!  -  противится   женщина,   очевидно   не   желая
расставаться со своим украшением.
     - Возвращайся к Димову как ни в чем не бывало. Все должно  оставаться
в полном секрете, - настаиваю я.
     - Но ведь так может продолжаться до бесконечности, -  кисло  замечает
старик.
     - Так будет продолжаться  до  тех  пор,  пока  не  скомпрометируем  и
обезвредим Димова. А на это потребуется самое  большее  два  дня.  С  этой

Следующая

119 >