75 >

     Я с удовлетворением отметил, что он, как  было  у  нас  заведено,  не
забыл поставить время. Меня тронуло  также  то,  что  записку  ко  мне  он
закончил теми же словами, что и Вульф. Тем не менее, после  проведенной  в
каталажке ночи такой прием обескураживал. Не говоря уж о  том,  что  целых
пять часов никто не отвечал на телефонные звонки - подобного за все  годы,
что я здесь работал и жил, не случалось ни разу. Если только Теодор...
     Я метнулся к ступенькам, вихрем взлетел на три пролета и  ворвался  в
оранжерею. Сделав один  шаг  в  теплицу,  я  остановился  и  огляделся  по
сторонам. Увиденное потрясло меня даже больше, чем год назад,  когда  нашу
оранжерею  обстреляли  из  крупнокалиберных  пулеметов.  Тогда  после  них
оставались хотя бы разгром и беспорядок: теперь же моему взору открывались
безжизненно  голые  скамейки  и  опустевшие  стеллажи.  Добрую  минуту   я
простоял, словно громом пораженный. Потом прошел дальше: через центральную
комнату, холодильную камеру, питомник,  поливочную  и  комнату  Теодора  -
везде было пусто и голо, хоть шаром покати.  Хьюитт  должен  был  прислать
целую армию, чтобы вывезти все за один день, подумал я, направляясь вниз.
     На кухне меня ждала еще одна записка от Фрица, подлиннее  предыдущей,
в которой перечислялись все телефонные звонки и всякие разности. Пошарив в
холодильнике,  я  остановил  выбор  на  баночке   с   домашним   паштетом,
вермонтском сыре и молоке. Когда я уселся за стол и приступил  к  трапезе,
одновременно   просматривая   вечернюю   газету,   мои   уши    продолжали
прислушиваться - не к чему-нибудь особенному, просто так, по  привычке.  В
нашем доме никогда не было шумно, но подобной тишины я даже припомнить  не
мог. Кажется, и машины перестали проезжать  мимо,  а  те,  что  проезжали,
должно быть, сбрасывали скорость.
     Закончив ужинать и  убрав  со  стола,  я  обошел  столовую,  кабинет,
прихожую, спустился в подвал, заглянул в комнату Фрица, потом  поднялся  в
покои Вульфа и, наконец, еще на один этаж - в  свою  комнату.  Раздеваясь,
чтобы принять ванну и смыть с себя тюремный запах, я  подумал,  что  самое
нелепое в моем дурацком положении не то, что именно я  чувствовал,  а  то,
что я даже не знал, что именно я должен чувствовать. Одно дело, если мне и
впрямь не суждено вновь увидеть Вульфа - тогда  все  однозначно  печально;
но, предположим, что у меня из-за этого застрял комок в горле и я  сижу  и
распускаю нюни, а тут открывается дверь и кто-то входит: показывать ли мне

Следующая

75 >