6 >

она вышла за моего сына - это  уравняло  мои  счеты  с  другими  красивыми
женщинами, которых я встречала и знала. Она думает, что я ее ненавижу,  но
это неправда. Таких нервозных людей,  как  я,  нельзя  судить  по  обычным
меркам. Поймите меня правильно  -  я  вовсе  не  виню  Аннабель,  так  как
прекрасно знаю,  что  когда  из  Германии  пришла  весть  о  гибели  моего
мальчика, ее потеря была более велика, чем моя. Тогда он был уже  не  мой,
он принадлежал ей.
     - Прошу прощения, - вежливо,  но  решительно  вмешался  Вульф.  -  Вы
хотели посоветоваться со мной о вашем муже. Из ваших слов явствует, что вы
разведены, верно?
     - Нет, конечно! Я... - Она спохватилась. - Ох! Это же мой второй муж.
Я просто хотела, чтобы вы все поняли.
     - Попытаюсь. Давайте поговорим о нем.
     - Его зовут Барри Рэкхем, - она произнесла имя так, словно владела на
него авторским правом или, по меньшей мере,  получила  его  в  пожизненную
аренду. - Он играл в регби в Йельском университете, потом получил место на
Уолл-стрит и  оставался  на  бирже  до  самой  войны.  В  конце  войны  он
дослужился до  майора,  хотя  за  четыре  года  мог  достичь  и  большего.
Поженились мы в 1946 году - три года и семь  месяцев  тому  назад.  Он  на
десять лет моложе меня.
     Миссис Барри Рэкхем замолчала, не сводя глаз с  лица  Вульфа,  словно
ожидая комментария, но его  не  последовало.  Вульф  лишь  сделал  попытку
подстегнуть ее, глухо произнеся:
     - И потом?
     - Я думаю, - сказала она, словно сдаваясь, -  во  всем  Нью-Йорке  не
сыскать человека, который не был бы  уверен,  что  Барри  женился  на  мне
только из-за денег. Все  знают  больше  меня,  потому  что  я  никогда  не
задавала ему лишних вопросов,  а  он  единственный,  кому  это  доподлинно
известно. В одном я убеждена: он не испытывает неловкости, глядя на  меня.
Это я точно знаю, поскольку я очень ранима и очень страдаю из-за этого,  а
он с самого начала не питал ко мне неприязни. Конечно, он понимает, как  я
выгляжу, насколько я безобразна, но он же в этом не виноват и его  это  не
раздражает, даже...
     Она прервалась, и щеки ее вспыхнули. Кэлвин Лидс кашлянул  и  заерзал
на стуле. Вульф прикрыл глаза и через мгновение снова  раскрыл  их.  Я  не
отводил от нее глаз, чтобы она не подумала, что  меня  смутил  ее  девичий
румянец.
     Впрочем, ей было не до меня.
     - В любом случае, - продолжала миссис Рэкхем, когда ее щеки приобрели
прежний оттенок, - я все держу в своих руках. Дом записан на  мое  имя,  я

Следующая

6 >