49 >

     Я еще раз перечел записки, внимательно всматриваясь в  каждое  слово,
потом, отрывисто бросив Фрицу и Теодору: "Сядьте в  кресла  и  подождите",
отправился в кабинет и уселся за своим столом.  Они  придвинули  кресла  и
сели лицом ко мне.
     - Он ушел, - глухо повторил Фриц, словно пытаясь убедить себя.
     - Ты очень наблюдательный, - огрызнулся я.
     - Тебе известно, где он, - в голосе Теодора прозвучало  обвинение.  -
Некоторые орхидеи нельзя перевезти,  не  повредив  их.  Я  вовсе  не  хочу
работать на Лонг-Айленде, даже за двести долларов в  неделю.  А  когда  он
вернется?
     - Послушай, Теодор, - взорвался я. - Мне совершенно наплевать, что ты
там хочешь или не хочешь. Мистер Вульф избаловал тебя, поскольку никто  не
вынянчивает его цветы лучше тебя. Но мне ты сейчас напоминаешь только одно
- кислое молоко. Я имею в виду твою  постную  рожу.  Я  не  знаю,  ни  где
находится мистер Вульф, ни когда он вернется,  если  он  вообще  вернется.
Тебе он приписал "всего доброго", а мне  "всего  доброго  и  с  наилучшими
пожеланиями". Уловил разницу? Тогда заткнись и не мешай.
     Я переключился на Фрица.
     - Мистер Вульф считает, что Марко Вукчич станет  платить  тебе  вдвое
больше, чем он сам. Очень на него похоже, да? Сам видишь, я зол  как  черт
из-за его выходки, хотя и вовсе  не  удивлен.  Теперь,  чтобы  вы  поняли,
насколько хорошо я его знаю, расскажу вам, как  было  дело:  вскоре  после
моего звонка он  нацарапал  эти  записки  и  покинул  дом,  оставив  дверь
распахнутой - ты же сам сказал, что дверь  была  открыта,  -  чтобы  любой
праздношатающийся убедился,  что  в  доме  больше  нет  никого  и  ничего,
стоящего внимания. Ты встал, как всегда, в шесть тридцать, увидел открытую
дверь, поднялся в его спальню, убедился, что кровать  пуста,  и  нашел  на
столе записки. Потом поднялся в оранжерею, позвал Теодора, вы спустились с
ним в спальню, устроили обыск и обнаружили, что все вещи на месте. А потом
сидели и глазели друг на друга до самого моего приезда. Можешь  что-нибудь
добавить?
     - Я не хочу работать на Лонг-Айленде, - заявил Теодор.
     А Фриц добавил только:
     - Разыщи его, Арчи.
     - Он запретил.
     - Да, но ты... все равно найди его! Где он будет спать? А  что  будет
есть? - Фриц всплеснул руками.
     Я встал, подошел к сейфу, открыл его и  заглянул  в  ящичек,  где  мы
всегда хранили наличные на случай непредвиденных расходов. Там должно было
быть чуть больше четырех тысяч; осталось же в наличии чуть больше  тысячи.

Следующая

49 >