80 >

не смыта  с нашей памяти.  Прошло тридцать лет, но я  не могу  без  волнения
слышать это слово - Медвежий.
     Капитан зябко передернул плечами и едва заметно улыбнулся:
     - Разболтался, старый пустомеля. Теперь вы понимаете, какой это кошмар,
когда перед вами стоит и  чешет языком  старый болтун. А хотел я сказать вот
что.  Товарищи наши  попали  в  хорошее  общество.  -  Подняв  стакан,  Имри
прибавил: - Вечная им память.
     Вечная память.  Нутром  я  ощущал,  что  слова эти  произносятся  не  в
последний раз.
     Тут я увидел какую-то фигуру, мелькнувшую за окном. Я был почти уверен,
что это Хейсман. Если это так, возникают три вопроса, требующие немедленного
ответа:  почему,  идя  в   сторону  кормы,  он  выбрал  наветренную,  а   не
подветренную сторону надстройки? Уж не затем ли, чтобы его не разглядели
     в залепленные снегом окна кают-компании? И  наконец, что  он делает  на
верхней палубе в такую стужу, которой он якобы патологически боится?
     Я не спеша вышел за дверь с подветренного борта. Подождал, не пойдет ли
кто  за  мной.  Почти сразу следом  за мной  вышел  Гюнтер Юнгбек.  Спокойно
улыбнулся мне  и направился  в сторону  пассажирских кают.  Я  подождал  еще
немного, затем по скоб-трапу поднялся на шлюпочную палубу, очутившись позади
ходовой и радиорубки. Обошел вокруг трубы и втяжных вентиляторов, но  никого
там не обнаружил. И  то сказать: без крайней необходимости на ботдек, где не
было никакой защиты  от ледяного ветра, не пришел бы и белый медведь. Пройдя
к корме моторного баркаса, я спрятался за вентилятор и начал наблюдать.
     Сначала я не увидел ничего любопытного, кроме множества покрытых снегом
предметов, укрепленных  на кормовой палубе, уставленной бочками  с  горючим.
Там  же на кильблоках стояла  пятиметровая  рабочая шлюпка.  Внезапно кто-то
отделился  от большого квадратного ящика - кабины  вездехода. Человек из-под
руки  стал  вглядываться в  мою сторону. Заметив  прядь  соломенных волос, я
тотчас  догадался кто это. Почти сразу к девушке  подошел какой-то  мужчина.
Даже  не  успев  разглядеть его  худое  аскетическое лицо,  я понял, что это
Хейсман.
     Взяв Мэри за  руку, он стал ей что-то  внушать. Я опустился  на колени,
чтобы меня не заметили, и  попытался вслушаться в разговор. Но тщетно: ветер
дул в другую сторону, да и беседовали оба тихо, как и подобает заговорщикам.
Я  подполз к самому краю  шлюпочной  палубы, чтобы уловить хотя  бы  обрывки
фраз, но напрасно.
     Хейсман обнял Мэри  Стюарт. Та, обвив его шею руками,  положила  голову

Следующая

80 >