48 >

     - Как это?
     - Съев вместо вас жаркое. И вот результат: вы живы, они оба мертвы.
     Аллену и маленькой  Мэри, видно,  надоело бодрствовать; салон был пуст.
До встречи с  Хэггерти у меня оставалось пять минут. Надо успеть собраться с
мыслями. Но тут я понял, что у меня нет и пяти минут:  я услышал, как кто-то
спускается  по трапу. Делая неимоверные усилия, чтобы не упасть, Мэри Стюарт
села, вернее,  плюхнулась в кресло  напротив  меня.  Миловидное лицо ее было
изможденным, серого оттенка. У меня  не было досады на нее  за то, что своим
появлением  она  нарушила  ход моих  мыслей:  по  отношению к этой латышской
девушке я не  мог испытывать даже отдаленно враждебного чувства. Кроме того,
она наверняка  хотела поговорить со мной; она пришла за помощью, поддержкой,
пониманием - шаг непростой для такой гордой, независимой особы.
     -  Нездоровится?  - спросил  я  невпопад,  но  докторам невоспитанность
сходит  с  рук. Мэри  кивнула, сжав кулаки так, что побелели  суставы. - А я
думал,  вы хорошо  переносите качку,  -  произнес  я,  слегка  коснувшись ее
рукава.
     - Дело не в качке.
     - Мэри, почему бы вам не прилечь и не попытаться уснуть?
     - Вот как! Отравлены  еще два  человека, а вы предлагаете идти  спать и
видеть приятные сны?  - Я ничего  не ответил, и  девушка продолжила довольно
неприязненным тоном:  -  Ведь вы не из тех,  кто умеет сообщать дурные вести
как подобает.
     - Профессиональная  черствость. Но вы пришли не за тем, чтобы упрекнуть
меня в бесцеремонности. Что случилось, дорогая Мэри?
     - Почему вы называете меня "дорогая"?
     - Вас это обижает?
     - Вовсе нет. Когда это  произносите вы.  - В устах любой другой женщины
слова  эти  прозвучали  бы  кокетством, тут  же была констатация  факта,  не
больше.
     - Так в чем же дело? - спросил я с умным видом. - Рассказывайте.
     - Мне страшно, - призналась она.
     Ей и в самом  деле было страшно.  Девушка  была измучена, издергана: ей
довелось  ухаживать за  четырьмя почти безнадежными  больными, и еще трое из
тех,  кого она знала, погибли. В довершение всего  - этот арктический шторм.
Тут и самое бесстрашное сердце дрогнет.
     - На судне творится что-то неладное и очень жуткое, доктор Марлоу.
     - Неладное и жуткое? - отозвался я, делая вид, что не понимаю ее.
     -  Не  надо  считать меня  такой  наивной,  доктор,  -  произнесла  она
озабоченно. - Зачем смеяться над глупой женщиной?
     - Я  не хотел  вас обидеть, -  сказал я дипломатично.  - Я  слишком вас

Следующая

48 >