29 >

     - Пожалуй что так, - отозвался Аллен. Это было хорошим началом.
     -  Антонио нездоров.  Я  пытаюсь  выяснить, не съел  ли он  чего-нибудь
такого, что могло отрицательно повлиять на него. Не заметили, что он ел?
     Оба растерянно переглянулись.
     - Цыпленка? - подсказал я. - А может, сардины?
     -  Простите,  доктор  Марлоу,  -  проронила  Мэри.  -  Мы  не  очень-то
наблюдательны.
     Я  понял, что  помощи  отсюда  ждать  нечего: оба слишком  заняты  друг
другом. Может  быть,  они  и  сами-то ничего  не  ели. Я тоже  был не  очень
наблюдателен. Но ведь я не знал; что готовится убийство.
     Держась друг за друга, чтобы не упасть, молодые люди встали с дивана.
     - Если вы идете вниз, попросите Тадеуша зайти. Он в салоне.
     - А что, если он в постели? - сказал Аллен. - И спит?
     - Где-где, но только не в постели, - убежденно ответил я.
     Минуту спустя появился Граф. От него разило бренди. Породистое лицо его
выражало раздражение.
     - Какая досада! - начал он без всякого вступления. - Какая досада, черт
подери!  Не знаете,  где можно найти  отмычку?  Этот  идиот Антонио  заперся
изнутри  и  дрыхнет,  наевшись успокоительных таблеток. Никак  не  разбудить
этого кретина!
     - Он не запирался изнутри, - произнес я, извлекая  из кармана ключ. - Я
запер его снаружи.
     Растерянно посмотрев  на меня, в следующую минуту Граф машинально полез
за фляжкой, видно догадавшись, что произошло. Особого потрясения он, похоже,
не испытывал, но растерянность его была неподдельной. Он наклонил фляжку, из
которой  в  стакан  упало  две-три капли. Протянув  руку  к бутылке  "Черной
наклейки", щедро налил в стакан и сделал большой глоток.
     - Он не мог меня услышать? Он... уже никогда никого не услышит?
     - К сожалению.  Пищевое  отравление, не иначе.  Это был какой-то  очень
сильный, быстродействующий и смертельный яд.
     - Он мертв?
     - Мертв, - кивнул я.
     - Мертв, - повторил Граф. - А я-то... Я  ему сказал, чтобы он прекратил
свою итальянскую  оперу, и  оставил его  умирать.  -  Отхлебнув  из стакана,
Тадеуш скривился, но не из отвращения к  содержимому. - А еще католиком себя
считал.
     -  Ерунда.  Надевать  на себя  рубище  и посыпать голову пеплом вам  не
стоит.  Вы не  заметили  ничего особенного?  Я видел  Антонио за столом,  но
оказался не более наблюдательным, чем  вы, хотя  я  как-никак и  врач. Кроме
того, когда вы уходили из каюты, помочь ему было уже невозможно. - Плеснув в
стакан Графа виски, себе наливать я не стал: должен же хоть кто-то сохранить

Следующая

29 >