28 >

посмотрим.  - Открыв  по  две  банки  всего, что  перечислил  кок,  под  его
пристальным  взглядом  я снял  пробу. По своему вкусу ни  соки,  ни  рагу не
отличались от обычных консервированных продуктов.
     - А что было  на второе? - продолжал я. - Бараньи котлеты, брюссельская
капуста, хрен и вареный картофель?
     - Совершенно верно. Но эти продукты хранятся не здесь.
     Кок провел меня в прохладное помещение, где хранились продукты и овощи,
затем в освещенную ярким светом холодную кладовую, где с  крюков свешивались
огромные куски говядины, свинины и баранины.
     Как я и предполагал, ничего подозрительного я не  обнаружил  и  заверил
Хэггерти:  в том,  что  произошло, нет его  вины.  Затем поднялся на верхнюю
палубу и, пройдя по коридору, добрался до капитанской  каюты. Повернув ручку
и  убедившись,  что дверь заперта, я принялся  стучать. Затем  начал бить по
двери  каблуками. Безрезультатно: раньше, чем через девять часов, капитан не
придет в себя. Хорошо, что штурман знает свое дело.
     Я  вернулся  на  камбуз  (Хэггерти  там уже не  было)  и,  пройдя через
кладовку, проник в кают-компанию. Мэри Дарлинг и  Аллен сидели на диване  и,
сплетя руки, глядели друг другу в глаза. Я знал, на  судне  романы возникают
чаще, чем  на  берегу,  но  полагал, что случается  это  где-то  у Багамских
островов,  а  не  здесь,  в  стылых  просторах  Арктики,  вряд  ли способных
настроить кого-то на лирический лад. Заняв капитанский стул, я плеснул  себе
на  дно стакана виски и произнес: "Ваше здоровье!".  Оба подпрыгнули, словно
их ударило током. Мэри укоризненно произнесла:
     - Ну и напугали вы нас, доктор Марлоу!
     - Прошу прощения.
     - Мы все равно собирались уходить.
     - Еще раз прошу прощения. - Посмотрев на Аллена, я усмехнулся. - Тут не
то что в университете, верно?
     - Действительно, есть разница, - слабо улыбнулся он.
     - А что изучали?
     - Химию.
     - И долго?
     -  Три года.  Вернее, почти три  года.  - Снова слабая  улыбка.  -  Вот
сколько времени  понадобилось,  чтобы убедиться:  с этим  предметом  я не  в
ладах.
     - А сколько лет вам теперь?
     - Двадцать один год.
     - Все еще  впереди.  Когда  я  начал  учиться на  врача,  мне  стукнуло
тридцать три.
     Хотя  Аллен ничего не сказал,  по выражению его  лица  я  понял,  каким
стариком он меня считает.
     - А что же до этого делали?
     - Ничего  особенного. Скажите, во время ужина вы сидели за  капитанским
столиком? - Оба кивнули. - Примерно напротив Антонио?

Следующая

28 >